Он действительно нуждался в своей спутнице. Без ее помощи он часто не мог отличить реальность от кошмара и даже забывал отдавать указания очередному иотийцу. Девушке иногда казалось, что, останься она тогда в Моаге, Урза давно бы вырвал свои гематитовые глаза и, лишив себя жизни, покончил бы наконец с невыносимыми мучениями.

Сидя у костра, слушая перезвон шагов ледяного иотийца, заступившего в караул этой морозной ночью, Ксанча размышляла о том, позволила бы она Мироходцу умереть или нет. Им было по восемьсот лет, и если она походила на безбородого юнца, то Урза вполне выглядел на свои годы. Загадочная сила, позволявшая ему изменять по желанию внешность, в последнее время заметно ослабла. Ночами, подобными сегодняшней, даже при том что его не мучили галлюцинации, фигура Урзы, казалось, была окружена мерцающим туманом межмирия. Под определенным углом ее вообще невозможно было разглядеть. Тело становилось прозрачным, и лишь волшебные глаза излучали загадочное сияние.

— Ты будешь есть? — спросила Ксанча мягко, пытаясь не замечать, что свет от костра проникает сквозь его зыбкую плоть. Пища не заменяла сон, но помогала Урзе сохранять человеческую внешность.

Мироходец отрицательно покачал головой.

— Поешь и собирайся. Я чувствую, что вселенная смотрит на нас.

Ксанча вздрогнула: эта фраза означала, что фирексийцы где-то рядом. Сложив остатки еды в мешок — в межмирии было легче с пустым желудком, — девушка проверила оружие. Она давно сменила меч на короткую булаву с железными шипами. Хотя лучшим способом разделаться с отрядом воинов-разведчиков было укрыться в засаде и предоставить Урзе уничтожать преследователей с помощью колдовства и изобретений. Но потом приходилось долго ждать, пока Мироходец воплотится в человеческий облик, а этот процесс оказывался самым мучительным.

Однажды его тело превратилось в столб радужного света, который сиял три дня подряд, прежде чем у Урзы хватило сил вернуть себе естественный вид.

А Ксанча опять затосковала по миру, в котором могла бы жить и называть его домом. После каждой атаки фирексийцев она осматривала поле боя в поисках действующей переноски, чтобы попасть в Доминарию или Моаг.

Преследователи появились на рассвете. Два жреца-исследователя вышли из внезапно возникшего черного диска и присели на корточки возле переноски. Следом показались разведчики. На сей раз они напоминали огромных черепах на четырех широких лапах — идеальное приспособление для преодоления сугробов и ледяных торосов. В прорезях панцирей Ксанча разглядела голубоватое сияние. Она уже сталкивалась с подобным оружием. Сияние превращалось в смертоносные синие лучи, способные разрезать пополам кого угодно.

Предоставив Урзе и иотийцу разбираться с черепахами, девушка громко крикнула и метнулась в сторону в надежде отвлечь жрецов от переноски. Но едва взглянув на нее, фирексийцы один за другим скрылись в черном диске, который тут же сузился и исчез. Проклиная их трусость, Ксанча поспешила на помощь своим спутникам.

Ледяное тело иотийца уже было разбито жаркими синими лучами на отдельные прозрачные глыбы, и Урза остался один на один с нападавшими. Пока Ксанча бежала к нему, он уничтожил двух черепах, испуская из драгоценных глаз облака огня.