Всего в Мирах в первый с начала атаки час погибло четырнадцать тысяч человек. Еще пять тысяч должны были умереть в течение ближайших недель, так как лишь Нью‑Нью‑Йорк полностью сохранил свою систему жизнеобеспечения. Сюда на шаттлах непрерывным потоком устремились беженцы с Мира Девона и Мира Циолковского — шаттлов хватало, и оборачивались они достаточно быстро.

— Девятнадцать тысяч жертв — мизерная величина в масштабах истории. Втрое больше погибло в первый же час сражения при Сомме, когда безмозглые черви буквально усеяли, свою землю трупами. В пятьдесят раз больше погибло при Сталинградской битве, в две тысячи пятьсот раз — за время Второй мировой войны.

Впоследствии космическую бойню окрестили «Казнью каждого десятого». По своему значению для развития человечества эта трагедия превосходила все предыдущие.

Говоря о событии, кто‑то сравнивал его влияние на будущее с действием катализатора, но они были не правы, потому что катализатор, чисто теоретически, может появиться лишь в той среде, где идет стабильная реакция.

Другие аналитики вели речь о своеобразной новой точке отсчета истории человечества, о точке опоры, центре тяжести… И они тоже были не правы, потому что такая точка в истории уже есть, и она существует, и наряду с ней существуют центробежные и центростремительные силы.

То, что случилось, было просто‑напросто страшной ошибкой человечества.

Глава 45. СТРАНА ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА

Мы держали курс прямо на Флориду. Вдруг на приборной доске тревожно замигал красный аварийный сигнал. Мы быстро снизились, и Джефф посадил флаттер на живописное пастбище, в мягкую траву. Он кивнул в направлении какого‑то амбара, выкрашенного в розовый цвет, кивнул в сторону силосной ямы.

— Приземлились чуть севернее Джанесвилла, — сказал Хокинс. — Если б нам удалось раздобыть транспорт, мы добрались бы до Кейпа за сутки или двое.

Приземлились мы с большим трудом. Не успела я перевести дух, как Джефф открыл верх фюзеляжа, схватил в руки оружие, хранящееся за спинкой кресла, и спрыгнул на траву.

— Давай быстрее! — скомандовал Хокинс. Мне потребовалось некоторое время, чтобы освободиться от ремней безопасности. Я вывалилась из машины, как мешок с картошкой. Мой боевой дух был напрочь утрачен. Так неестественно ощущать безотчетный страх, когда вокруг тебя блестит озаренная первыми лучами солнца роса на стеблях, щебечут птицы, а воздух настоян на ароматах луга.

Джефф забрался на флаттер, поднялся в полный рост, осмотрелся по сторонам и стал пристально вглядываться в окна фермерского дома, расположенного метрах в пятидесяти от нас.

— Странно, если… — пробормотал Джефф.

В этот момент раздался ружейный выстрел, и тотчас мимо меня просвистела пуля. Она ударилась в обшивку флаттера и отлетела в росу. Я упала рядом с пулей и съежилась от страха.

— Прекрати пальбу! — крикнул кому‑то Джефф.

Но снова прогремел выстрел. На этот раз пуля, правда, не дала рикошет. Возле дома фермера стояло дерево с куполообразной кроной. Джефф выстрелил по дереву из лазера. Ствол клена запылал.

— Через пять секунд точно так же запылает твой амбар! — проорал Хокинс. — Затем — силосная яма, затем — дом! Руки на голову и — выходи!

— Какого черта тебе здесь надо? — ответил Джеффу громкий мужской голос. На слове «черт» голос дрогнул, сломался, как ломается подростковый. — Что ты собираешься сделать?

— Пусть тебя заботит не то, что я собираюсь сделать, — сказал Джефф, — а то, что я сейчас сделаю!

Дверь дома распахнулась, и на пороге появился седой фермер.