Участники передачи выложили перед землянами далеко не все свои козыри. Не было сказано, например, о том, что количество водорода, которое требуется Мирам, равно количеству водорода, теряемого Мирами за неделю — за обычную неделю! Но большинство его теряется при плановой работе промышленных предприятий, а именно они, в случае бойкота, и будут остановлены на орбитальных станциях в первую очередь. Так что Миры сумеют запастись водой «на черный день».

Не упомянули Координаторы и о том, что сохранение экспортных поставок солнечной энергии на Землю менее всего зависит от доброй воли Координаторов и жителей Миров. Автоматизированные заводы не требовали никаких расходов по эксплуатации, да и вообще ничего не требовали, за исключением сырья, то есть солнечной энергии, которая на орбите имелась в избытке. Куда дешевле и проще было оставить аппаратуру в рабочем режиме, нежели выключить её.

И ещё об одном не узнали земляне. В Мирах в спешном порядке был собран авторитетный комитет экспертов по сельскому хозяйству и производству пищи. После совещания эксперты доложили Координаторам: голод Мирам не грозит до тех пор, пока на орбите будет вода. Естественно, людям придется пересмотреть рацион питания. Однако, если обитатели Миров согласятся перейти на рис и рыбную массу, Ново‑Йорк один будет в состоянии прокормить все население орбиты.

«Космос‑клуб» шумел, как растревоженный улей, до самого закрытия. Народ спорил, изумлялся, волновался. О'Хара вернулась в общежитие довольно поздно. В комнате на переговорном устройстве мигала сигнальная лампочка: в отсутствие Марианны ей звонили. Еще шесть часов тому назад с Марианной пытался связаться Дэниел. Он делал это несколько раз, но его настойчивые попытки не увенчались успехом. Дэниел оплатил ответный звонок Марианны. О'Хара набрала номер Дэниела и услышала его заспанный голос:

— Андерсон слушает. Прием.

— Дэниел, это я! — воскликнула О'Хара.

Зажегся экран видеотелефона. На экране появился Андерсон в своей, идиотской ночной пижаме.

— Боже, солнышко, где ты пропадаешь? — спросил он. — Я трезвонил тебе до полуночи!

— В «Космос‑клубе». Там сейчас есть о чем поговорить.

— Черт, — выругался Андерсон. — Я мог бы догадаться и позвонить тебе в ресторан. Слушай, мне надо принять одно очень важное решение. И очень быстро.

О'Хара поглядела на экран, в глаза Дэниелу, и кивнула. Из‑за наложения радиоволн, что происходило во время переговоров очень часто, собеседники заговорили одновременно.

— Ну?

— Ну?

И оба засмеялись; каждый такой короткий смешок обходился им долларов в восемь.

— Нашему институту приказано свернуть все работы. Нас отзывают назад, на Землю. Вылетаем завтра… Вернее, уже сегодня.

Голос Марианны дрогнул:

— Значит… ты будешь дома через неделю? Или около того?

— Надо принять решение. — Дэниел выдержал долгую выразительную паузу. — Я могу оказаться немедленно дома.

О'Хара нахмурила брови:

— Ты имеешь в виду…

— Джон сказал, что оформит здесь мое гражданство в пять минут. Я склоняюсь именно к этому. Но… Я хочу быть с тобой, и как можно скорее.

— Так лети на Землю с институтом, с их командой. А на следующий год вернешься в Ново‑Йорк вместе со мной. Уверена, они оплатят тебе стоимость билета. А даже если и нет…

— В том‑то и дело, Марианна! Сейчас я тут единственный химик‑специалист по сланцевым маслам. И они нуждаются во мне, как никогда раньше. А с введением эмбарго Ново‑Йорк и вовсе не сумеет заполучить с планеты никого, кто бы смог хоть в какой‑то степени заменить меня здесь. Помнишь, сколько времени и слов потратила ты, объясняя мне, что значит эта работа для Миров? Поверь, я понял, что она значит для Миров.