Loading...
Изменить размер шрифта - +
..
     Но Стэк был частью Кромптона. Стэк так же страстно желал перемены, боролся за власть над собой, терпел поражение и снова боролся. Стэк не

был безнадежным, так же как Лумис, как он сам.
     Но правда ли то, что говорил Стэк? Или эта вдохновенная речь была последним обращением к слушателям в надежде изменить приговор?
     Он должен поверить Стэку. Он обязан протянуть руку помощи Стэку.
     Как только фургон стронулся с места, глаза Стэка и Кромптона встретились. Кромптон принял решение и позволил Стэку войти в себя.
     Толпа зарычала, когда тело Стэка свалилось с края повозки и после минутной страшной судороги безжизненно повисло на вытянувшемся канате. А

Кромптон пошатнулся как от удара - сознание Стэка вошло в него.
     И он упал без памяти.
     Кромптон очнулся в маленькой, едва освещенной комнате на кровати.
     - Ну, как вы там, в порядке? - услышал он голос. В наклонившемся над ним человеке Кромптон узнал шерифа Тайлера.
     - Да, теперь прекрасно, - автоматически ответил Кромптон.
     - Понятно, повешение для такого цивилизованного человека штука тяжелая. Думаю, вы и без меня теперь обойдетесь, ладно?
     - Конечно, - тупо ответил Кромптон.
     - Вот и хорошо, а то у меня там работы... Через часок-другой забегу взглянуть на вас.
     Тайлер ушел, Кромптон принялся тщательно обследовать самого себя.
     Реинтеграция... Слияние... Завершение... Достигли он всего этого во время целительного обморока? Кромптон принялся осторожно обследовать

свое сознание.
     Вот Лумис, безутешно причитающий, страшно испуганный, лепечущий об Оранжевой Пустыне, о путешествиях и стоянках на Бриллиантовых Горах, о

женщинах, о чувствах, о роскоши, о прекрасном.
     А вот и Стэк, солидный и неподвижный, не слившийся с ними.
     Кромптон поговорил с ним, прочел его мысли и понял, что Стэк был абсолютно, до конца честен в своей последней речи. Стэк искренне желал

изменений, самоконтроля, выдержки.
     Но Кромптон понял также, что Стэк абсолютно, ни на йоту не способен измениться, обрести самоконтроль, выдержку. Он и сейчас, несмотря на

все свои старания подавить зло, был исполнен страстного желания отомстить. Его мысли яростно громыхали - полная противоположность визгливым

причитаниям Лумиса. Мечты об отмщении, безумные планы завоевать всю Венеру всплывали в его мозгу. Сделать что-либо с этими проклятыми

аборигенами, стереть их с лица планеты, чтобы предоставить всю ее в полное распоряжение землян. Разорвать этого проклятого Тайлера на кусочки.

Расстрелять из пулемета весь город, а потом выдать это за проделки аборигенов. Собрать общество посвященных, создать собственную армию

почитателей СТЭКА на основе железной дисциплины, и чтобы никакой слабости, никаких колебаний. Перерезать Бдительных, и тогда никого не останется

на пути завоеваний, убийств, мести, неистовства, террора!
     Осыпаемый ударами с обеих сторон, Кромптон попытался восстановить равновесие, распространить свою власть на оба своих компонента. Он начал

сражение за слияние их в единое целое. Устойчивое целое. Но компоненты, в свою очередь, бились каждый за свою автономию. Линии Расщепления

углублялись, появились новые, непримиримые причины для раскола, и Кромптон почувствовал, как шатается его собственная устойчивость, как ставится

под угрозу его рассудок.
Быстрый переход