— В такие моменты командование радо заполучить любого, — объяснил Алистер. — У меня были школьные друзья, они замолвили за меня словечко, да и я проявил настойчивость — прилип как банный лист. Они просто не могли отделаться от меня и позволили к ним присоединиться.

— Как бы то ни было, в бою вы проявили храбрость, — произнесла она. — Не раз рисковали жизнью, спасали раненых. Храбро сражались. Стойко держались, даже когда вас ранили. А дальше следует полное драматизма повествование о том, как лорд Гордмор разыскивал вас в темноте среди мертвых и умирающих, и о вашем чудесном исцелении. Вот видите? Чем не героическая история, мистер Карсингтон?

Алистер наконец увидел целиком всю картину. Он остановился и, опираясь на трость, уставился в землю, а в голове его проносились отдельные эпизоды, словно сцены какой-то пьесы. В финале он увидел, как появляется в полном составе вся его семья и увозит блудного сына в Англию.

И тут он рассмеялся — от смущения или от облегчения, а может быть, от того, что так нелепо сложилась его жизнь.

Он поднял голову — слишком поздно, чтобы заметить озабоченный взгляд, который она бросила на него, — и сказал:

— Все так, как вы сказали, когда приехали к Уилкерсону. Вы единственная решились сказать мне все это без обиняков. Даже мой лучший друг… — Он не договорил и усмехнулся. — Бедняга Горди. Но зачем было ему открывать мне на это глаза, если даже мои братья, которые никогда не упускали случая поставить меня на место, держали язык за зубами?

— Им следовало рассказать вам, — заявила она. — Но они, возможно, не сознавали, как сильно это вас мучит.

Алистер пожал плечами.

— В семье никогда об этом не говорят, по крайней мере при мне, — сказал он и добавил: — А я сделал все возможное, чтобы отбить у них, да и у всех прочих охоту обсуждать эту тему.

Он выпрямился и впервые с тех пор, как они сюда направились, обратил внимание на окружающую обстановку.

То, что он увидел, лишило его дара речи.

Огромные скальные образования торчали из земли на склоне холма, массивные каменные обелиски были разбросаны вокруг, словно кегли, и покрыты мхами и лишайниками, которые буквально завораживали мистера Олдриджа. Между камнями протискивались деревья и кустарники, а также самые стойкие и выносливые растения, которые, судя по всему, буйно разрастались здесь в более теплое время года. Слышно было, как где-то капает вода, — видимо, неподалеку находился минеральный источник.

За деревьями и скалами ничего не было видно, казалось, они попали на сказочный остров. Он восхищенно огляделся.

— Это место называется Романтическими скалами, — сказала Мирабель. — В разгар сезона здесь полно туристов.

Он взглянул на нее.

Она, сложив руки, сидела на камне в форме обелиска. Ее серая шляпка и плащ сливались с окружающей обстановкой, не отвлекая внимания от ее раскрасневшегося лица, обрамленного локонами.

— Вы любите это место, — обратился он к ней.

— Не просто это место, — сказала она. — Я сама часть Скалистого края, а он — часть меня. Мама говорила мне, что влюбилась в этот район Дербишира, когда влюбилась в отца. Помню, как в детстве она водила меня гулять на холмы Эйбрахама. Мы часто приходили к этим скалам. Спускались в пещеры. Ходили к минеральным источникам. Иногда нанимали лодку и переплывали к тропинкам влюбленных или добирались до Чатсуорта, чтобы полюбоваться открывающимися там видами. — Ее голос смягчился от ностальгических воспоминаний.