Алистер подошел и сел рядом с ней, не страшась испортить мхами и лишайниками свой сюртук, сшитый у дорогого портного.

— Ваш отец очень любил ее, — произнес он. Она кивнула. Глаза у нее заблестели.

— Если вы хоть немного похожи на нее, неудивительно, что после ее смерти ваш отец превратился почти в отшельника. Всего несколько дней я не видел вас, но они показались мне вечностью.

Она порывисто встала.

— Не надо со мной любезничать, — резко сказала она. — Мне не следовало приводить вас сюда. Надо было ограничиться первым живописным ландшафтом, как я и намеревалась. Похоже, я все время делаю то, чего делать не следует.

Алистер тоже поднялся, хотя и не с такой легкостью. Камень был холодный, а нога еще не простила ему пребывания в холодном и сыром павильоне у минерального источника.

— Любовь толкает человека на самые неожиданные поступки, — сказал он.

— Я в вас не влюблена, — резко ответила она. — Это увлечение. Нечто подобное случается с престарелыми девицами. Это своего рода форма помешательства.

— Вы не престарелая и не помешанная, — сказал он. — Возможно, вы просто увлечены мной, что же касается меня, то я по уши в вас влюблен, Мирабель.

Она отвернулась.

— Советую вам преодолеть страсть, — произнесла она ледяным тоном, — потому что ничего из этого не получится.

Такого Алистер не ожидал.

Она повернулась и пошла прочь, а он стоял, словно его окатили ушатом холодной воды, глядя ей вслед.

Она не станет плакать. Через несколько минут она окажется на главной улице, и никто не должен видеть следы слез на ее лице. А если увидят, то весть об этом через час распространится по всему Мэтлоку, а через два перевалит через окружающие холмы.

Впереди у нее сколько угодно времени, чтобы вдоволь наплакаться.

Ведь Алистер Карсингтон скоро уедет. И они никогда больше не увидятся.

Если бы одиннадцать лет назад она решительно порвала в Лондоне с Уильямом Пойнтоном, он не последовал бы за ней сюда, не пытался бы переубедить ее и не сделал бы ее, сам того не желая, еще более несчастной, да и сам не впал бы в отчаяние.

Вот к чему приводит стремление сделать разрыв менее болезненным. Оно лишь усугубляет страдания.

Нет, лучше уж порвать отношения так, как это сделала она. Правда, немного опоздала. Мистер Карсингтон успел признаться ей в своих чувствах. Она проявила слабость, ей захотелось, прежде чем расстаться навсегда, побыть с ним еще немного.

И все же она причинила ему боль. Но он тоже ее ранил. «Я по уши влюблен в вас, Мирабель».

Кто бы мог подумать, что эти слова могут причинить такую сильную боль?

Тем не менее она знала, что оба они исцелятся. Со временем.

А сейчас на карту поставлено нечто более важное, чем ее сердце.

У нее нет выбора. Она должна была отделаться от него.

Увидел ее лишь, когда вышел на главную улицу возле гостиницы. Вернее, увидел ее спину, удаляющуюся на двуколке с низеньким грумом, устроившимся на запятках.

Он поспешил в гостиницу, чтобы приказать подать ему лошадь, и едва не столкнулся со слугой, выходящим из дверей.

— А-а, вот и вы, сэр, — сказал слуга. — К вам…

— Мне нужна лошадь, — прервал его Алистер. — Умоляю, поторопитесь.

— Да, сэр, но…

— Лошадь под седлом, и быстро, — оборвал его Алистер.