— Кто-то должен был высказаться, — произнесла Мирабель. — Мои соседи рискуют забыть, зачем он появился здесь.

Капитан Хьюз снова взглянул на мистера Карсингтона, который в этот момент был окружен суденышками в муслиновом оснащении.

— Он, возможно, рискует не меньше. — Капитан повернулся к Мирабель, и выражение его лица стало серьезным. — После того как леди удалились, он ни разу не упомянул о канале.

— Вот как? — Мирабель окинула взглядом свое безобразное платье. Она не смела надеяться, что ее одежда будет продолжать отвлекать его, когда она находится вне его поля зрения. Миссис Энтуисл оказалась поистине блестящим стратегом.

— Меня это очень удивило, — признался капитан. — Я думал, он поспешит компенсировать причиненный вами ущерб. Даже леди Толберт какое-то время смотрела на него так, словно он сам дьявол во плоти, да и мужчины были обеспокоены. Но мистер Карсингтон ни разу не заговорил о канале. И не дал никому возможности снова поднять эту тему. Вместо этого он каким-то образом заставил всех нас говорить о самих себе.

Оптимизм Мирабель быстро убывал.

— О самих себе? — переспросила она.

— Ну да, о скоте, урожаях, арендаторах и браконьерах, — объяснил капитан Хьюз. — Сэр Роджер похвалился своими борзыми. Викарий поведал о выращенных им призовых кабачках. И мы все принялись ныть и жаловаться на протекающие крыши, потерявшихся где-то поросят и несовершенные ловушки для кротов. Должно быть, мистеру Карсингтону было до смерти скучно слушать нас, но вид у него был такой, словно мы рассказывали непристойные анекдоты.

Мирабель вздохнула.

— Весьма разумная стратегия, вы не находите? — спросил капитан.

— Хороший слушатель каждому приятен, — промолвила Мирабель. — И каждому человеку приятно поговорить о самом себе и своих заботах. Не сомневаюсь, покинув столовую, все вы видели в нем закадычного друга. Тем более что этот закадычный друг не кто иной, как сын лорда Харгейта. Какой отзывчивый человек! И как непринужденно ведет себя! Нет в нем ни чванства, ни самодовольства! Признайтесь, вы так о нем подумали.

— Я подумал, что мистера Карсингтона ждет блестящая политическая карьера, если его отец купит ему место в парламенте, — заявил капитан.

Как и все прочие, Мирабель хорошо знала, что в палату общин попадают не путем демократических выборов. Лорды контролировали места, и, чтобы «одержать победу» на выборах и заполучить место, требовалось заплатить около семи-восьми тысяч фунтов.

— Хотела бы я, чтобы лорд Харгейт сделал это, как только его сын оправится от своих ран настолько, что сможет стоять на трибуне, — промолвила Мирабель.

— Теперь об этом поздно говорить, — сказал капитан. — Придется нам смириться. По крайней мере нам хорошо заплатят за использование нашей земельной собственности. Будем утешаться тем, что способствовали экономическому прогрессу.

— Вот как? — Мирабель резко повернулась к нему. — Ну что же, попытаемся утешиться.

Она напомнила ему об изменениях, произошедших от края и до края пасторальной Англии в результате сети каналов и роста промышленных районов вдоль их берегов. Ведь далеко не все фабрики имеют приемлемый внешний вид и хорошо освещены, как, например, фабрика мистера Аркрайта в Кромфорде.

Она говорила о вонючих кирпичных заводах и несчастных местных жителях, обитающих по соседству с ними, и еще более несчастных соседях угольных шахт. О грохоте подъемника и кучах шлака, о подъемных кранах и баржах, груженных углем, о шипении и лязге паровых двигателей, об облаках черного дыма и диком вое гудка.