Она жестом указала на ночной ландшафт за окном. Мирабель разволновалась еще сильнее, напомнив соседу о том, как много они вложили в свои земли и благополучие проживающих на них людей. Она увлеклась, забыв обо всем. И заметила, что они в комнате не одни, лишь когда услышала голос за спиной.

— Вы так долго говорили, что у вас, должно быть, пересохло в горле, мисс Олдридж. Поэтому я позволил себе принести вам чашечку чая, — произнес мистер Карсингтон.

Глава 5

Мирабель так резко повернулась, что чуть не выбила из его рук чашку с блюдцем. Но мистер Карсингтон успел увернуться. И тут же почувствовал боль в раненой ноге.

— Чай готов? — обрадовался капитан Хьюз. — Отлично. Мне необходимо немного взбодриться. — И он направился к леди Толберт.

Мирабель взяла себя в руки и приняла чашку чая.

— Надеюсь, он еще не остыл, — сказал мистер Карсингтон. — Ведь я простоял здесь некоторое время, не решаясь прервать вас.

— Вы подслушивали, — заметила она. Алистер кивнул:

— Да. Меня одолело любопытство. Захотелось узнать, что возбуждает в вас такую страсть.

Его голос опустился на самые низкие регистры. У Мирабель участился пульс. И ее бросило в жар.

Он что-то внимательно разглядывал на полу.

— Когда вы волнуетесь, то теряете шпильки. — Взгляд его полуприкрытых глаз неторопливо скользнул вверх по ее юбке, ненадолго задержался на лифе, потом так же медленно проследовал к макушке головы.

Он пристально разглядывал ее, прожигая до кожи сквозь тяжелый шелк платья, тугой корсет, фланелевую нижнюю юбку и шелковые трикотажные панталоны.

— Неужели моя прическа снова разваливается? — овладев собой, сказала она. — Это ужасно раздражает. Показали бы моей горничной, как следует управляться со шпильками. Насколько — я понимаю, вы и этому научились в Оксфорде. К сожалению, Люси не училась в университете.

— Если бы она там училась, то знала бы пословицу «Пей, да дело разумей». А она, судя по всему, была пьяна, когда укладывала вам волосы. Однако позвольте мне внести поправку, мисс Олдридж. Я научился укладывать волосы с помощью шпилек не в университете. Этому меня научила одна французская танцовщица. Она обходилась очень дорого. На сумму, которую она проматывала за год, я мог бы послать учиться в Оксфорд и вас, и вашу горничную, и всех леди, собравшихся в этой комнате.

— Вы могли бы послать нас в Париж, а не в Оксфорд, — возразила она. — Вы, видимо, не знаете, что в наши великолепные английские университеты не принимают женщин.

— Знаю, — возразил он. — И весьма сожалею.

— Не сомневаюсь. Ведь там нет танцовщиц, которые могли бы привить вам полезные навыки.

— Что правда, то правда. — Скрестив руки на груди, он прислонился к оконной раме. — Такие развлечения там, к сожалению, отсутствуют. Но я имел в виду всех женщин. Не вижу ничего плохого в том, что женщины получали бы образование.

Мирабель отнеслась к его словам с явным недоверием.

— Я вижу насквозь — ваши намерения. Без труда очаровав всех джентльменов, вы и меня решили покорить. Догадались, что я «синий чулок», и вознамерились…

— Я бы скорее назвал вас интеллектуалкой, — возразил Алистер.