— Что правда то, правда. Вы особенная. Вы… вы…

Ее голубые глаза встретились с его глазами, и на него нахлынули воспоминания: каждый взгляд, каждое прикосновение, ее шепот, ее улыбки, ее податливое тело. Он лишился дара речи и не мог произнести ни слова.

Она бросилась к нему и прижалась к его груди.

Он затаил дыхание и заключил ее в объятия.

— Вам не следовало приходить, — сказал он, уткнувшись в ее шляпку. — Но я рад, что вы здесь.

— Мне следовало держаться от вас подальше, но я не смогла.

— Я так по вас скучал, — признался он.

— Вот и хорошо. Потому что я чувствовала себя без вас бесконечно несчастной. — Запрокинув голову, она поглядела ему в лицо. — С тех самых пор, как вы ушли, я жалела о том, что мы не закончили то, что начали. Мне хотелось, чтобы вы не останавливались. Хотелось, чтобы вы расстегнули все мои пуговки, развязали все ленточки и не беспокоились о последствиях.

— Вы сами не знаете, что говорите, — сказал он. Сказал и тут же пожалел. Ведь он не железный.

— Я говорю правду. Зачем мне притворяться? Я все время ищу какие-то оправдания, обманываю и себя, и вас, чтобы защитить… — у нее дрогнул голос, — я и сама не знаю, что я пытаюсь защитить. Самолюбие? А может быть, гордость?

— Свою честь, — произнес он.

— Я должна ее защитить? — спросила она. — Мне нужно уйти? Почему вы не прогнали меня, прежде чем я начала говорить?

— Дорогая моя… — Все, он погиб. Уж лучше бы она вонзила кинжал ему в сердце.

— Ваша, — повторила она. — Ваша! — Она хохотнула и вытерла глаза. — Ох, не смотрите на меня так… Я не стану плакать. Я презираю женщин, которые с помощью слез добиваются, чего хотят. Вы просто на мгновение вывели меня из себя. — Последовала продолжительная напряженная пауза. Вдруг она спросила: — Лучше бы я не была благовоспитанной девицей, да? И незамужней леди тоже? Что тогда? — Она сняла перчатки и бросила на пол. Потом стала развязывать ленты шляпки. — Что тогда? — повторила она. — Что, если бы я не была леди?

Алистер смотрел на валявшиеся на полу перчатки и на ее руки.

— Вы не можете быть… — Он не договорил, борясь с искушением воспользоваться этой невероятной возможностью.

Она сняла шляпку и бросила на кресло.

— Нет, — сказал он.

Она принялась расстегивать накидку.

— Мне тридцать один год, — сказала она. — И мне хотелось бы, чтобы кто-то сорвал мои розочки, прежде чем они начнут ронять лепестки.

Глава 12

Выражение его величественною патрицианского лица было настолько забавным, что Мирабель рассмеялась бы, если бы не нервничала так сильно. Но она тряслась от страха.

— С этим не шутят, — произнес он.

— А мне не до шуток, я серьезна, как никогда.

Он сказал, что скучал по ней. Что испытывает к ней чувства. Возможно, это всего лишь вожделение, но ведь она чувствует то же самое.

Она так давно не испытывала желания, так давно мужчина не отвечал ей взаимностью. Она вела себя сдержанно с Уильямом и сохраняла свою добродетель ради чести. Она позволила мужчине, которого любила, уйти из чувства долга. На этот раз она не станет думать о чести и долге. Она поступит так, как велит ей сердце.

Она и мистер Карсингтон были одни, и на этот раз они находились не под крышей дома ее отца или в гостинице.