|
- Наши старые часы как-то странно тикают! - Так и вы это заметили? - сказал он. - Неужели что-нибудь случилось во время последнего шторма? - продолжал я. - Мне казалось, что машины были не в порядке еще до прибытия в Рио. Слышны были какие-то перебои, но не так отчетливо, как сейчас. Он шагнул ко мне и задумчиво процедил сквозь зубы, словно обращаясь к бразильским холмам: - Старик упрям, как осел. Раз уж он сказал, что машины выдержат до Буэнос-Айреса, так ему наплевать, что бы там ни говорил механик, ей-ей наплевать. - Да разве машины сами не говорят? - заметил я. Мы перестали смотреть на берег и начали прислушиваться к прерывистому ритму машин. - Разваливаются к черту! Каждый толчок может нас доконать... Нам каюк? Нет, еще плывем... Колесо погнулось. Прислушайтесь-ка! Машины прямо плавают в масле. Да разве на масле далеко уедешь? А механик сидит себе да книжки почитывает! Я ждал дальнейших откровений. - Послали каблограмму в Лондон, - продолжал он. - Капитан твердит свое, а механик - свое. В Буэнос-Айресе встанем на ремонт. Капитан настаивает на этом. И если погода не испортится - дело, пожалуй, выгорит. Мистер Мидборо испытующим оком обвел горизонт. Он, видимо, не доверял погоде. - Есть такие люди, которые считают себя чуть ли не богами, - задумчиво проговорил он. - Как Старик сказал, так и должно быть! А когда оно оказывается не так, виноват кто угодно, хоть лысый черт, только не он. Он все еще думает, что он бог, и ищет только, на ком бы сорвать свой священный гнев. 7. РЕВОЛЬВЕР МЕХАНИКА Еще до того как мы прибыли в Рио, я смутно ощущал, что у капитана какие-то нелады с командой. Но я не обращал на это внимания, так как напряженно, мучительно думал о своем. В Рио они поругались из-за выплаты жалованья. Обращались даже в британское консульство. На улице раздавались крики и брань, и пришлось вызвать полицейского. - Старик здорово бушевал, ну да теперь, пожалуй, нам будет получше, - сказал Рэдж, обращаясь к Мидборо, когда мы возвращались на пароход. Я не стал задавать вопросов, да это, по правде сказать, меня и не касалось. Мидборо пробормотал что-то насчет засилья "итальяшек" у нас на корабле. Присматриваясь к экипажу, я приметил одно или два новых лица, а кое-кого из матросов недосчитался. Наше великолепное концертино, очевидно, сошло на берег в Рио, да так и не вернулось. Я спрашивал себя, уж не связана ли напряженная атмосфера в кают-компании с недовольством, царившим на баке? Должно быть, капитан привык воевать со своими матросами. Этот человек был всецело во власти рутины, и ссоры с матросами были единственным развлечением, вносившим разнообразие в его скучную жизнь. Быть может, на каждом торговом судне между начальством и командой идет своего рода классовая борьба. Но только после Рио я понял, что за мрачная, зловещая фигура этот капитан; недаром мои попытки сблизиться с ним ни к чему не привели. Мне нужно было вернуть книгу о кооперативных молочных фермах в Дании со статистическими таблицами и диаграммами, эту книгу механик рекомендовал мне "для легкого чтения"; войдя в каюту, я увидел, что он держит в своей мускулистой руке только что вычищенный револьвер, запас патронов был аккуратно разложен на койке. |
