Йельм сделал небольшую театральную паузу, чтобы полюбоваться произведенным эффектом. Он отсутствовал. Тогда Йельм продолжил:

— Профессор торгового права Йоханнес Норрвик сейчас находится в академическом турне по Японии, но главный инициатор отделения сидит сейчас в комнате 304 и вдумчиво дегустирует колумбийский кофе Хорхе. Думаю, что вы знакомы с ним, Хультин. Уволенный на пенсию судья Верховного суда Швеции Рикард Францен.

— Ага, — громко произнес Хультин, не меняя выражения лица.

— Что скажете? Будем ли мы рассматривать это обстоятельство как достаточный повод для того, чтобы провести вечер в вилле Францена в Нокебю? Все складывается так, что бывший судья сегодня вечером уедет из дома и вернется назад поздно. Один.

Хультин замер на мгновение, почесывая пальцем переносицу.

— Что вы думаете? — спросил он сидящих в комнате.

«Демократичная атака», — подумал Йельм, но вслух произнес:

— Я не вижу других следов, имевших бы такое же значение.

— Я тоже, — сказал Вигго Нурландер.

— Короче говоря, речь идет о том, поверим ли мы, будто небольшое разногласие внутри такого ордена является достаточным основанием для убийства, — сказала Черстин Хольм. — Оно кажется несколько расплывчатым.

— В обычном случае этого бы не хватило, — согласился Хультин. — Но сейчас все дело в том, принимать ли меры этим вечером. Сёдерстедт?

— Маленькое разногласие внутри ордена может быть не таким уж и маленьким, как кажется на первый взгляд. На кону стоит престиж больших людей. В Финляндии сейчас есть много примеров дрязг в разных тайных обществах. Я рекомендовал бы поехать в Нокебю.

Чавес кивнул. Гуннар Нюберг сидел молча, опустив глаза.

— Гуннар? — спросил Хультин.

— Конечно, — отозвался тот. — Просто у меня были другие планы на вечер.

— Я подумаю, можем ли мы отпустить тебя. А все остальные едут туда. Поодиночке и инкогнито. Никому ни слова. Мы не хотим, чтобы репортеры прятались у Францена в кустах малины. Позовем судью, он наверняка уже устал пить кофе.

— Позвоните по внутреннему телефону, — сказал Йельм. Хультин набрал «304» и сказал:

— Проходите, Францен. Комната 300. — Хультин подошел к полностью исписанной доске и перевернул ее.

— Последнее, что изменяет старому судье, это острый глаз, — сказал он.

Дверь открылась, и несколько располневший бывший судья Верховного суда Швеции величественно вошел в комнату. Он направился прямо к Хультину и пожал ему руку.

— Комиссар Хультин, — быстро проговорил он. — Я надеюсь, что время исцелило наши общие раны.

— Мне потребуется небольшой план дома и прилегающей территории, — только и ответил Хультин. — А также описание того, как вы намерены провести вечер. Не меняйте свои планы. Наши люди, конечно же, о них знают. Можно ли попасть в дом с заднего двора?

Францен с минуту глядел на него. Затем вытащил из кармана пиджака черную ручку, наклонился и принялся чертить на белом листе бумаги, лежавшем на столе.

— Вот дом, — сказал он, указывая пальцем. — Вход, дорожка, две прилегающие постройки. Деревья, кусты, забор, калитка. Здесь лестница, холл, коридор, гостиная. Моя жена спит на третьем этаже. Есть дверь в кухне, ведущая на маленький балкон с задней стороны дома. Вот здесь. На улице никогда не паркуются машины, учитывайте это. Я поеду к моему коллеге Эрику Блумгрену в Дьюрсхольм к 19 часам. Вы, Хультин, тоже его знаете. Я всегда беру такси туда и обратно. Мы играем в шахматы и засиживаемся заполночь, распиваем полбутылки коньяка и делимся воспоминаниями.