Хультин прошел в гостиную и сел на кожаный диван. Передал Сёдерстедту и Хольм хорошие новости о том, что их собираются сменить.

«Ждать», — думал Йельм, листая документы в кабинете Францена. Хозяин, по-видимому, до сих пор продолжает работать здесь. Наверное, он просто не может сидеть без дела. Возможно, кроме работы у него больше ничего нет. Возможно, именно поэтому Францен хотел во что бы то ни стало реформировать орден Мимира. Некоторое время Йельм, скучая, пролистывал постановление о разрешенных и неразрешенных способах сбора ягод, пока в кабинете совсем не стемнело. Тогда он завернул к Нюбергу в кухню. И застал его с бокалом белого вина в руке.

— В холодильнике есть открытая бутылка, — сообщил Нюберг, протягивая Йельму бокал. — Поухаживай за собой сам, как сказала хозяйка.

— Компенсация за пропущенную репетицию? — поинтересовался Йельм и открыл холодильник. Прочел этикетку. Мозельское вино. Семьдесят четвертый год. Ему это ничего не сказало.

— Вот сейчас пойдем в эту холодрыгу, промерзнем до поджилок, — пробормотал Нюберг.

— Да уж, нелегко нам приходится!

— А то!

Обычный разговор, чтобы скоротать время. Бессмыслица, которую никто бы не стал произносить в других обстоятельствах. Разговоры, которые ведут, думая о другом. Все может измениться в одну секунду. В любой момент может произойти что-то судьбоносное. Расслабиться и быть начеку. Странное, двойственное, тягостное состояние.

— Ты женат? — спросил Йельм, жуя банан и осматривая остальное содержимое холодильника.

— Серьезно разведен, — ответил Нюберг. — А ты?

— Женат. Во всяком случае с тех пор, как я встретил мою жену.

Солнце выглянуло на мгновение перед тем, как потонуть во взбаламученном озере Мэларен. Тучи неслись по небу, обгоняя друг друга. Разыгрывалась апрельская гроза.

Нюберг зажег сигарету и предложил Йельму. Йельм закурил. В темноте засветились два огонька.

— Вообще-то я не курю, — заметил Нюберг.

— Я тоже, — заметил Йельм.

Он сел приготовить кофе при свете своего карманного фонарика. Рядом с невероятно большой кофемашиной стояла обычная кофеварка.

— Такая огромная машина для такой маленькой чашки, — сказал Йельм сам себе и темноте. Нюберг не отреагировал.

В рациях раздался треск. Послышался шепот Черстин Хольм:

— Идет мужчина, один. Он в десяти метрах от калитки.

Йельм отставил наполненный водой ковшик и вышел в холл. Сделал одну затяжку, чтобы получить заряд никотина. В окно он увидел, как одинокий прохожий прошел мимо калитки и дальше по Грёнвиксвэген. Через секунду в рации раздался хриплый голос Сёдерстедта:

— Теперь он прошел мимо меня.

Йельм налил воды в кофеварку, поставил фильтр, насыпал молотый кофе и нажал на красную светящуюся кнопку. Все происходило медленно и степенно. Никаких лишних движений. Йельм спокойно докурил и вышел через воронкообразный коридор в гостиную. Хультин сидел на диване у противоположной стены. Комната тонула в нежном сумраке.

— Я поставил кофе.

— Обычный?

— Да.

— Хорошо.

Свиток времени разворачивается медленно и тягуче. Глаза медленно привыкали к темноте. Вскоре они уже чувствовали себя ночными зверями с зоркими глазами. Йельм завернул в другую комнату. Он уже научился передвигаться вслепую, с помощью чувств. Выучил все углы и закоулки, чтобы быстро и аккуратно обходить их. В слабом свете фонарика, отрегулированного так, чтобы не мешать видеть в темноте, он опустошил пару шкафов, достав оттуда толстые свитера, пальто, куртки, шапки, рукавицы и одеяла и сложив их на кухонном столе.