Едва входная дверь затворилась, сапожник упал на колени и истово облобызал руку несколько смутившегося иудея.

— Прости меня, о учитель, за мою дерзость! — с жаром воскликнул ессей. — Но я поступил, как ты меня учил.

— Встань, брат мой, — протянул правицу лекарь. — Ты всё сделал верно. Прими моё благословение и веди к тому, кто меня ждёт.

Нетерпеливый и импульсивный Диофант, переодетый в одежду простого воина, мерил шагами крохотную комнатушку в глубине мастерской. Отсюда начинался тайный подземный ход в заброшенную каменоломню; им нередко пользовались ессеи для своих собраний в мастерской сапожника, ибо дом Иорама бен Шамаха находился под надзором сикофантов Даиппа.

— Хайре, — по-эллински приветствовал иудея Диофант; они обнялись.

— Здравствуй, мой мальчик, — любуясь крепкой статью сына Асклепиодора, сказал Иорам бен Шамах. — Мы так давно не виделись…

— Эта взбалмошная селевкидская сука у меня уже поперёк горла стоит, — со злостью молвил Диофант. — Скоро на царскую хилию римляне будут выливать ночные горшки. Наша служба хуже рабства. Мы теперь сторожим эргастул, гоняемся по горам за бунтовщиками, на поверку оказывающимися всего лишь обнищавшими земледельцами, не уплатившими вовремя налоги. А по ночам обслуживаем вакханалии приближённых и самой царицы. Пьянство, разврат… О, боги, я или сойду с ума, или брошусь на меч!

— Успокойся, Диофант, ты воин. Негоже тебе уподобляться изнеженным женоподобным мальчикам, которых пользуют придворные Лаодики. У нас есть цель, высокая цель, и из-за неё стоит потерпеть ещё немного.

— Извини, учитель, ты прав… — Диофант глубоко вздохнул, чтобы обрести утраченное равновесие духа. — У меня важные новости.

— Митридат?..

— В полном здравии и шлёт тебе лучшие пожелания.

— О, Сотер, благодарю тебя… — подняв глаза вверх, шёпотом произнёс лекарь. — Где он, что с ним?

— В очень надёжном месте. Его приютил царь Малой Армении Антипатр. В целях безопасности Митридат носит другое имя.

— Антипатр знает?..

— Да. Но только он один. Антипатр очень привязался к Митридату. По моим сведениям, он прочит его в свои наследники.

— Это хорошая новость, — с удовлетворением прикрыл веки Иорам бен Шамах. — Благородный камень не потеряется среди обычных. Антипатр мудрый правитель, Митридат многому научится у него.

— Ты, как всегда, прозорлив. Антипатр нанял для Митридата лучших преподавателей. И он очень доволен блестящими успехами царевича.

— Кто ещё знает, что Митридат в Малой Армении? — вдруг встревожился иудей.

— Только Моаферн; он и разыскал Митридата. На царевича снова покушались, но он сумел избежать и этой опасности. Митридат не по годам мудр и осторожен.

— Хвала всевышнему… — скупая улыбка озарила морщинистое лицо лекаря. — У мальчика большое будущее…

Царица Лаодика с нетерпением ждала жреца Даиппа. Она в одиночестве завтракала в огромном триклинии царского дворца, переоборудованном на римский манер.

Судя по её наружности, царская китара оказалась для Лаодики нелёгкой ношей. Она подурнела, располнела, большие, выразительные глаза потускнели, а в уголках чувственных губ притаились жёсткие складки. Ненакрашенная, в поношенном пеплуме, царица была похожа на простолюдинку, матрону большого семейства, которой некогда следить за своей внешностью.

В триклиний, громко топая римскими котурнами, вошёл стратег Клеон. Годы, проведённые на вершине власти, наложили отпечаток на лицо смазливого юноши, женского угодника. Некогда румяные щёки покрывал густой загар, приобретённый Клеоном в карательных походах против недовольных подданных, — из-за отсутствия настоящих сражений, главный стратег Понта искал воинскую славу и триумфы, усмиряя нищих и обездоленных, вооружённых в лучшем случае вертелами и рогатинами.