— Не шали, приятель, — назидательно сказал отставной легионер, поднося к лицу фракийца кулачище. — И не оправдывайся, я всё видел. Твой друг — сукин сын. Негоже обижать слабых и сирых. Тем более, когда им нечем тебе ответить, — Пилумн, будучи уже в добром подпитии, ударился в философские рассуждения. — Они ведь не воины, простые граждане. Пришли сюда отдохнуть, а тут вы…

Закончить свою мысль он не успел: фракийцы загалдели, как потревоженные гуси, и вокруг Пилумна засверкали обнажённые мечи.

— Эй, да вы и впрямь шуток не понимаете, — заржал Пилумн и, схватив Ксебанока в охапку, швырнул его на нападавших. — Тарулас, клянусь Юпитером, сегодняшний вечер мне нравится, — всё ещё ухмыляясь, обратился он к бывшему центуриону, который вместе с Савмаком и Руфусом поспешили присоединиться к нему. — Давно мы так не веселились, — балагурил он, легко отражая наскоки разъярённых воинов спиры. — Руфус, придержи руку, — посоветовал Пилумн гиганту-римлянину, орудовавшему мечом, как дубиной — плашмя. — Это ведь не какие-то там варвары, а очень даже приятные собеседники, можно сказать, наши приятели. Благодаря им, у меня сегодня будет отличный сон. Даже без сновидений. Ну кто так держит меч? — с возмущением воскликнул он, отбивая удар одного из фракийцев. — Нет, за такое фехтование нужно наказывать… — с этими словами он неуловимо быстрым движением выбил меч-махайру из рук воина спиры; не успел тот опомниться, как кулак Пилумна ударил его в грудь, будто таран стенобитной машины, и фракиец грохнулся на пол.

— Лохаг Ксебанок! — худощавый черноволосый военачальник высокого ранга, судя по золотому значку на груди, бестрепетно шагнул между сражающимися и вперил свои пронзительные чёрные глаза в тяжело дышавшего фракийца. — Ты арестован. За нарушение порядка в общественном месте. Сдай оружие. Вы — немедленно в казармы, — приказал он остальным воинам спиры. — Сутки стоять с полной выкладкой. Кто уснёт — получит полсотни палочных ударов. Поторапливайтесь!

Военачальник проводил взглядом фракийцев, и обернулся к нашим героям.

— Кто такие? — резко спросил он.

— А ты кто такой? — буркнул раздосадованный Пилумн — он напоминал ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку.

— Лохаг Тарулас, лохаг Пилумн, гоплит Руфус и гиппотоксот Савмак, — бодро доложил бывший центурион, стараясь закрыть спиной начавшего яриться Пилумна.

— Я? — несмотря на ухищрения Таруласа, военачальник услышал дерзкий вопрос Пилумна. — Спирарх Гаттион.

Услышав достаточно известное имя, наши герои как по команде вытянулись: со спирархом шутки были плохи. Только Пилумн, скрестив свои ручищи на груди, смотрел дерзко и вызывающе.

— Эти воины достойны всяческих похвал, глубокочтимый спирарх, — поспешил вмешаться Эрот. — Они защищали честь и достоинство свободнорождённых граждан, коими являются этот человек, — он показал на Мастариона, — и ваш покорный слуга, — рапсод с достоинством поклонился. — К тому же, зачинщиками драки были воины спиры.

— Эрот? — на смуглом лице Гаттиона промелькнуло какое-то странное выражение: смесь неприятного удивления, коварства и злобы. — Давно мы не виделись…

— Несомненно, — подтвердил Эрот, глядя на спирарха с лёгкой насмешкой. — Как поживает твоя матушка?

— Велела кланяться, — в тон ему ответил Гаттион. — Слухи о твоих приключениях иногда доходят и до неё.

— Я рад. Передай ей от меня привет. К сожалению, не могу лично засвидетельствовать своё почтение — дела, понимаешь ли, заботы…

— Она будет безутешна, — с издёвкой сказал спирарх. — Это твои приятели? — кивком показал он на наших героев.