— А почему и нет? — в бороде Зальмоксиса мелькнула улыбка. — Мы давно с тобой не виделись, ох, как давно…

Юноша торопливо разлил по чашам пенящееся вино и сел по другую сторону невысокого столика на колченогий дифр — напротив брата. Он не знал, что сказать, а потому старался не встречаться взглядом с Зальмоксисом, тоже молча потягивавшим доброе родосское, иногда с видом знатока причмокивая губами.

— Плесни… — Зальмоксис, осушив первую чашу, подвинул её к Савмаку. — Неплохо устроился, брат: шёлковые да бархатные одежды, еда с царского стола, отменное вино… Да и женщины здесь… не чета нашим замарашкам. Завидую.

Царевич от смущения заалел, как мак. В словах брата явно слышалась ирония, но его сильный хрипловатый голос военачальника, остуженный злыми ветрами битв, был на удивление мягок и доброжелателен.

— Однако, это ты хорошо придумал, что не пошёл на званый обед. Иначе царские ищейки тебя бы сопровождали до самой постели. И поговорить, нам, конечно же, не удалось бы.

— Как ты?..

— А очень просто, — ухмыльнулся Зальмоксис, поняв недосказанное. — Ушёл пораньше, притворившись пьяным, а затем вспомнил молодость и выбрался через крышу постоялого двора на зады, где меня, понятное дело, не ждали. Твой дом мне показали ещё днём наши верные люди, остальное прошло почти гладко, без сучка-задоринки.

— Почти? — насторожился Савмак, зная беспощадную руку брата.

— Хе-хе… — коротко хохотнул Зальмоксис. — Я ведь уже говорил, что возле твоего дома топчется многовато подозрительных людишек, вот и пришлось мне одного из них… того…

— Ты его убил? — постепенно приобретающий внутреннее равновесие Савмак впервые поднял глаза и холодно посмотрел на брата.

— Зачем? Я его усыпил… как мне кажется, — военачальник скифов с уважением посмотрел на свой кулак, — до утра. А чтобы он, случаем, не попал под копыта коней, оттащил в какой-то дворик.

— Что тебе от меня нужно? — несколько резче, чем следовало бы, спросил юноша.

— Разве ты не рад нашей встрече?

— Рад, — ответил, хмурясь, Савмак. — Но с таким же успехом мы могли бы поговорить и днём.

— Да, — согласился Зальмоксис и посуровел. — Только в нашем разговоре чужие уши ни к чему. Слишком много поставлено на кон, потому и нужно исключить малейший риск.

— Не понимаю… — юноша в недоумении уставился на посуровевшие черты лица брата.

— Поймёшь, — пообещал Зальмоксис. — Но сначала расскажи, где ты все эти годы пропадал, и что привело тебя в лагерь наших врагов, — в его голосе вдруг послышались отцовские нотки, жёсткие и повелительные. — Мы ни в коей мере не думаем, что ты изменил нашей вере, и всё же, обязаны знать, достоин ли ты нашего доверия.

— Кто — мы? — ответил вопросом на вопрос юноша.

Он сидел с непроницаемым лицом, упрямо сдвинув густые брови. В глазах Савмака разгорался холодный огонь, и упрямая складка перечеркнула высокий лоб: похоже, Зальмоксис всё ещё считает его неоперившимся птенцом, дорожной пылью под ногами царственных сыновей Скилура, которым посчастливилось родиться не от наложниц, а от законных жён. Впрочем, и сам Зальмоксис не может похвалиться чистотой крови…

— Я и ещё несколько старейшин, — честно ответил военачальник скифов. — К сожалению, нас немного.

— А… Палак?

— Наш высокородный брат, увы, не страдает избытком любви к кому бы то ни было, а тем более к твоей особе, — с неожиданной злостью ответил Зальмоксис. — Мне, конечно, наплевать, что у него в голове, но он пока ещё не мой повелитель, и я не обязан подчиняться ему бессловесно и беспрекословно.