— Рутилий два дня назад выехал в степи собирать пополнение для варварской хилии, — елейным голосом сообщил он Туберону, состроив подобострастную мину.

— Два дня назад? — переспросил римлянин и задумался.

Оронт сидел, стараясь не шевелиться, и незаметно наблюдал за выражением лица хозяина. Спустя какое-то время бледность отхлынула, и кожа Авла Порция приобрела свой обычный желтовато-коричневый оттенок.

— Значит, его предупредили… — чуть слышно молвил римский агент. — И вес этого предателя и отступника в Пантикапее гораздо больше, чем можно было предположить: за такой короткий срок получить царский указ и исчезнуть… Нет, я прав — у Рутилия есть покровитель, пользующийся большим влиянием на царя. А это очень опасно для нас, Оронт.

— Пока слежки за собой я не замечал.

— Присмотрись получше. Здесь варварская страна, а эти номады и полугреки очень хитры. И уж ни в коей мере в перечень их доблестей не входит любовь к Риму. К тому же, насколько мне стало известно, здесь немало переселенцев из Пергама, бежавших на Боспор после поражения Аристоника. А это вдвойне опасно. Нужно усилить нашу охрану.

— Но у меня есть и хорошие новости, господин, — решив, что настало и его время, осмелел Оронт.

— Если они такие, как до сих пор, то можешь оставить их при себе, — в сердцах бросил Туберон и одним махом осушил фиал.

— С какой стороны посмотреть… Я всё-таки надеюсь, что моё сообщение будь небезынтересным.

— Ладно, выкладывай.

— Мне сообщили, что отыскался Макробий.

— Да ну?! — удивился Авл Порций. — И где же он притаился?

— Недалеко отсюда. В Херсонесе.

— По-прежнему ворочает крупными делами?

— Отнюдь. Здесь он стал рыночным трапезитом, живёт скромно, тихо, ни с кем не общается.

— Ах, старая паршивая обезьяна, — с видимым удовольствием потёр руки римлянин. — Я перерыл весь Понт в поисках его, Фракию и Элладу, а он, оказывается, был под боком. Доставь его в Пантикапей под любым предлогом. Мне нужно с ним встретиться. Он может оказаться нам весьма полезным. Я никогда не поверю, что Макробий стал отшельником. У него ума хватит на двоих, а уж глаза и уши открыты всегда и везде. Этот горбатый урод — кладезь сведений, за которые он всегда платит, не скупясь. Найди мне его. Даю тебе пять дней.

— Это не так просто, как кажется, — осмелился возразить Оронт. — Сейчас Херсонес на осадном положении. Войти за его стены ещё можно, но возвратиться… К тому же теперь у Макробия, несмотря на его нынешний, весьма скудный, достаток, охрана под стать какому-либо стратегу, как рассказывал мой агент: около десятка вооружённых до зубов каллатийцев, преданных Макробию, словно цепные псы.

— Значит, денежек у него по-прежнему куры не клюют… — невнимательно прислушиваясь к словам Оронта, со сладострастным удовлетворением пробормотал Туберон. — Иди и доставь его в Пантикапей через пять дней, — поднимаясь на ноги, с металлом в голосе непререкаемо отчеканил римлянин. — На расходы не скупись, здесь золото тоже в чести, — и добавил тихо, про себя: — Макробий мне всё оплатит… Поторапливайся!

Оронт, кипя от возмущения, молча поклонился и вышел. Легко сказать — доставь! Провалиться в Тартар всем этим римлянам вместе с Тубероном! Он надеялся хотя бы в Пантикапее немного отдохнуть, поесть человеческой пищи и отоспаться. Увы, опять торопливые сборы, дорога, полная опасностей, еда, на которую не взглянешь без содроганий, ночлеги в походном облачении, когда сон больше похож на предутренний кошмар, ломота в пояснице и ожидание новых кровавых рубцов на теле и так испещрённом старыми шрамами…

На улицы столицы Боспора уже опустился сырой промозглый вечер.