— Нет, — коротко выпалил Макробий, смело выдержав испытующий взгляд Авла Порция.

— Верю, — с разочарованием сказал римский агент.— Очень похоже на правду. Ладно, второй вопрос: а не знаешь ли ты, где сейчас находится наш общий знакомый Рутилий?

По тому, как Авл Порций и Оронт обменялись молниеносными взглядами, всё ещё не утративший остроту ума и проницательности из-за вышеназванных перипетий Макробий понял, что им всё уже известно, и они просто испытывают его. Мысленно испросив у богов прощения за невольное предательство своих освободителей, он ответил почти без запинки:

— Знаю.

— Ну-ну, говори, я весь внимание.

— Когда ты меня предал пиратам-киликийцам, Рутилий помог мне обрести свободу, — с вызовом ответил купец.

— Кто старое помянет… — поморщился Туберон — для него эти воспоминания были как соль на открытую рану. — Обстоятельства, мой дорогой Макробий, иногда бывают выше всяческих благородных соображений. А как бы ты поступил на моём месте?

— Не знаю… — нахмурился Макробий, в глубине души сознавая правоту соотечественника.

— То-то и оно… Ладно, это всё детский лепет. Где Рутилий?

— В Пантикапее. По крайней мере был год назад. Я ссудил его деньгами и… — купец едва не проговорился, что он ещё и помог устроиться беглому бунтовщику на службу к царю Перисаду.

— Что — и? — взгляд римского агента, казалось, готов был пробуравить Макробия насквозь.

— И подарил воинское снаряжение, — отважно соврал Макробий, стараясь не выдать себя ни единым движением.

— Благодетель, — криво ухмыльнулся молчавший до сих пор Оронт.

— Опять-таки — обстоятельства, — назидательно изрёк Туберон, довольный покладистостью обычно строптивого купца.

Только теперь он до конца поверил Макробию — сведения, добытые Оронтом, полностью совпадали с признаниями купца. К счастью для горбуна, перс так и не раскопал, кто дал рекомендации Рутилию, Пилумну, Руфусу и Савмаку для поступления в царские хилии.

— И последнее, — на лице Туберона появилось слащавое выражение. — Ты тут заикнулся о деньгах, что ссудил этому клятвопреступнику Рутилию…

— Своему освободителю, — с вызовом перебил его Макробий.

— Не придирайся к словам. Смысл и так понятен. Так вот, дорогой мой Макробий, мы, знаешь ли, понесли некоторые затраты ради нашей знаменательной и долгожданной встречи. А поскольку ты, как истинный гражданин всемогущего Рима, обязан помогать соотечественникам в этих варварских краях и словом и делом, поэтому не грех тебе наши затраты — весьма солидные! — возместить. Не так ли?

Макробий уже давно понял, к чему они в конце концов придут, а потому лихорадочно пытался найти выход из западни, устроенной ему сладкоголосым «приятелем» с волчьим оскалом. Но, увы, даже его незаурядный практичный ум, изощрённый в разных коммерческих махинациях, был беспомощен против грубой силы и жестокости этих двух негодяев.

— К сожалению, мои дела сейчас в упадке, — сделал скорбную мину ростовщик. — Да и что можно иметь в этих нищих, полупустынных краях, где войны не прекращаются ни на один день?

— Не прибедняйся, старый скупердяй! — весело подмигнул ему Туберон, ожидавший нечто подобное — уж он-то достаточно хорошо знал невероятную прижимистость и жадность ростовщика. — На охрану тебе хватало, и с лихвой. Кстати, должен сказать, что теперь твои расходы сократятся — нанятые тобой каллатийцы уже больше не станут просить прибавки к жалованию, разве что оттуда… — он показал пальцем вниз.

Оронт злобно расхохотался. Не разжимая губ, засмеялись и персы, до сих пор безмолвными тенями таившиеся в тёмных углах комнаты.