Изменить размер шрифта - +
— Когда-нибудь свидимся. Все одной дорогой уйдём…
 Потом снял с погибшего хитон, скрипнул зубами и принялся срезать кусочек кожи на груди, против сердца. Там был наколот замысловатый знак, такой же как тот, что виднелся сквозь разорванную одежду у него самого.
 — До встречи! — Он накрыл хитоном лицо погибшему и оглянулся на Экзекутора. — Ну что, брат, Огненная Роза? Так, чтобы никаких следов?
 — Да-да, конечно, — встрепенулся Экзекутор. Вытащил кожаный кошель, всыпал в него что-то из нескольких отдельных мешочков и принялся энергично трясти. — Она ещё не подводила, как и кристалл.
 Тем временем Герострат, ещё не отошедший от зрелища боя, схватил с пола чей-то кинжал, подскочил к статуе и с криком стал осыпать ударами скалящееся Божество. Бронза высекала искры из камня, но на изваянии не оставалось никакого следа.
 — Хватит, не стоит злить чужих Богов! — строго посмотрел на него Вычислитель и кинул быстрый взгляд на Экзекутора, ещё колдовавшего над кошелём. — Сажай Розу, если она готова расти.
 
— И повиновение. — Экзекутор затаил дыхание, закрыл глаза и, распустив завязку, высыпал на пол содержимое кошеля. — Посажено. Полить бы надо…
 — А то засохнет, — отозвался Вычислитель, быстро подошёл и, опорожнив склянку с жёлтой вонючей жидкостью, властно приказал: — Уходим, братья! Роза уже растёт.
 И всё повторилось в обратном порядке: древняя галерея, свежевырубленный туннель, нижний ярус храма, тайный ход наверх… Шли в молчании, соблюдая порядок и тишину, и, только оказавшись в сокровищнице, Вычислитель приказал:
 — Уберите его отсюда! Он всего лишь храмовый раб.
 Сторож-иеродул всё ещё лежал на полу, безмятежно похрапывая.
 — И повиновение, — отозвались Бойцы, дружно перекатили безвольное тело на драгоценный щит и понесли — почти как героя, павшего на поле брани.
 Оставив опистодом, они быстро миновали целлу и оказались наконец за пределами храма, в ласковых объятиях звёздной ночи.
 Щит с иеродулом едва успел упокоиться под сенью деревьев, когда Герострат вдруг раскинул руки и закричал как безумный:
 — Храм Артемиды свободен! Люди, храм…
 — Тихо! — Вычислитель легонько взял его за горло, приподнял над землёй, встряхнул, поставил обратно. — Я тебе советую молчать. И сейчас, и всегда. Очень советую. Ты понял меня?
 В голосе его слышалось такое, что неокор отважился лишь на шёпот:
 — Да, я понял тебя. Я понял…
 — Ну и отлично. Иди, — тоже шёпотом велел Вычислитель, страшно улыбнулся, кивнул и повернулся к своим. — Уходим. За мной!
 И как-то по-звериному, бесшумно и легко, направился к стене. Экзекутор и оба уцелевших Бойца двинулись за ним. Без труда одолев ограду, они уже спускались с холма, когда в ночи над их головами нараспев разнеслось громогласное и возвышенное:
 — Люди Эфеса! Слушайте меня, люди! Артемисион очищен от скверны! Лик прекрасной сестры Аполлона всё так же светел и улыбается нам! И это благодаря мне, неокору Герострату. Идите, люди, и смотрите! Это говорю вам я, Герострат, гражданин Эфеса. Люди…
 Кричали где-то близ ворот Акрополя. Голос постепенно удалялся в сторону Старого города, туда, где до утра галдели кабаки и непотребные дома.
 — Похоже, брат Вычислитель, он не вполне понял тебя, — угрюмо хмыкнул Экзекутор и непроизвольно тронул ножны меча. — Зря ты не убил его за первый же крик.
 — Другие, я думаю, позаботятся, — ответил Вычислитель, бросая взгляд на вершину холма. — Смотри. Вот вся слава, которая достанется Герострату.
 Высоко над ними росло, освещало ночь багровое зарево.
Быстрый переход