На географической карте не найдешь названия Байконур. Есть город Ленинск, Кзыл-Ординской области. А железнодорожная станция — Тюра-Там. В народе — Тюрьма-Там.

Да, закрытый город, за колючей проволокой. Среди пустыни. В нем живут все те, кто так или иначе обслуживает запуск ракет, спутников, космических кораблей. Но так их там не называют. Все, что запускается в небо, называется «изделие».

Когда «изделие» запускают, на город падает странный дождь. Без облаков, без туч. Падают огромные редкие капли. Словно небо плачет от причиненной боли.

Все друг друга знают. Всем смертельно скучно. Все пьют. Сами варят самогон. Банки с дозревающим самогоном стоят почти на каждом балконе каждого дома. На горлышках банок вместо крышек — резиновые перчатки. Когда происходит процесс брожения, перчатки наполняются газом, постепенно поднимаются, расправляют пальцы… Это называется «рука друга».

…Читая один из любимейших мной рассказов Виктора Пелевина «День бульдозериста», я словно попадала в Ленинск. С какой именно натуры писал замечательный писатель, увы, не знаю… Но все эти улицы «Санделя и Мундинделя», все эти дети, играющие на помойках, пока отцы «разговаривают», — это настолько точно, реалистично до мельчайшей детали…

При этом — люди обживались и там… Терпеливый наш народ…

Я была там дважды: один раз летом, другой — поздней осенью. Муж сказал, что детям там не место — гепатит. И сам он переболел гепатитом, заразился от своих больных. Я ездила выхаживать его осенью 1985-го.

Потом он приехал в Москву на месяц, на реабилитацию в госпиталь.

Так и жили. Моя цель была: вытащить его из ада.

Письма

«Здравствуй, моя любимая!

По всей видимости, мое предыдущее письмо постигла судьба остальных, поэтому передаю это с оказией. Ты, видимо, не до конца веришь в искренность моих телефонных словоизлияний. Но тем не менее все, что я говорю, это — правда. Я действительно скоро сойду с ума от одиночества и разлуки с тобой и детьми. Я действительно обдумал и разложил по полочкам свое предыдущее существование. С сожалением должен констатировать, что отрицательная чаша весов перетягивает. Грехов на моей совести много. Особенно мучают те, которые совершены по отношению к тебе и детям. Оправданий для себя я найти не могу. Дай бог, чтобы хотя бы те немногие светлые дни, которые были, ты помнишь, как и я! Пусть их было немного, но они дают мне силу жить сейчас. Я очень много решил для себя и надеюсь, что нужен вам хоть чуть-чуть. Желание у меня сейчас единственное — быть с тобой и детьми. Наконец я понял, насколько я люблю тебя! Простишь ты меня или нет, все равно останешься самой большой моей удачей, радостью и гордостью в жизни. Какой же я был дурак, что не понимал это раньше! Разменивался по мелочам, тратил драгоценные часы, дни в то время как имел возможность пить из драгоценного родника. Ведь более близкого друга и человека, чем ты, никогда не было и больше не будет в моей жизни. Видимо, нужно получить от судьбы хороший удар по физиономии, чтобы наконец понять это. Я понимаю, что забыть все плохое и простить — не в твоих силах. Слишком грязно и обидно я поступал с тобой. Был последней скотиной. Пусть каждая твоя слеза отольется мне новым страданием. Я заслужил это. Я готов на все, чтобы искупить свою вину перед тобой. Очень тебя прошу, постарайся поверить в это. Я не лицемерю ни в одном слове, поверь мне! Даже бесплодная пустыня один раз в году на две недели расцветает прекрасными цветами. Все, что в моей душе осталось хорошего и годного еще к употреблению, я отдаю тебе.