Защита диссертации

В 1986 году я защитила диссертацию. У меня получилось!

Мой научный руководитель, Дмитрий Николаевич Шмелев, любил пошутить:

— Ну-ка, расскажите, как вы это все успеваете? У вас явно не две руки… Наверное, так: одной рукой укачиваете младенца, другой — стираете, третьей варите суп, четвертой листаете книгу, пятой печатаете статью…

Мне вполне хватало двух рук. Главное — хорошая организация труда.

Старшие идут в школу, младший — в детский сад, я в это время бегу в Ленинку — Ленинскую библиотеку. Бегу пешком, по Калининскому проспекту (Новый Арбат). Это быстрее, чем ждать троллейбуса. Да и прогулка не помешает. В библиотеке провожу 2–3 часа, зато каких насыщенных! Выписываю, отмечаю…

Потом бегом домой. Сажусь и работаю за пишущей машинкой: в голове сложился очередной раздел… Подтягиваются мои ученики. Мы обедаем. Они — за уроки, я — за статью или диссертацию.

Один из самых счастливых периодов моей жизни.

Я занималась интересной темой, я наслаждалась и удивлялась, находя особые употребления слов… И думала: «Ах, если б навеки так было!»

Дни, полные трудов, вечерами игры с детьми… Счастье.

Как только я получила диплом из ВАКа о присуждении мне ученой степени, стали мы со свекровью хлопотать о возвращении мужа к семье.

Хлопоты наши увенчались успехом. В 1987 году муж был переведен на работу в Москву.

Я снова работала на кафеде русского языка для иностранцев.

Когда муж перевелся, я решила попросить его дать мне возможность год не работать. Мне хотелось заняться писательством. Я ни разу не была даже в декретном отпуске. И вот сейчас, когда все у нас получилось, когда я своими усилиями, оставшись одна с тремя детками, смогла защититься и даже вызволить его из Средней Азии, я надеялась, что имею моральное право об этом попросить.

— Нет, я один не потяну, — испугался муж.

И я пошла работать.

Вот тут я поступила неправильно. В этом уверена до сих пор. Нельзя предавать свои мечты.

Впрочем, в том, что я не прекратила работать, были, как оказалось, существенные плюсы.

Гласность

Последняя треть 80-х — эпоха гласности. Вымолвил Горбачев это слово, и — деваться некуда — пошел журнальный поток с такими публикациями, о которых и мечтать не приходилось.

При этом мы все не доверяли нашему руководству и были убеждены, что скоро все это прикроют. Значит, надо было скорее читать все, что выходило, чтобы не упустить.

Читали днями и ночами.

Я в тот период слепла, теряя зрение от чрезмерного напряжения. Читала с лупой, при сильном освещении. Наплевать. Главное — прочитать.

Ужас, охвативший всю страну, узнавшую правду о недавнем прошлом, трудно передать.

Мы были сражены, ошеломлены, подавлены… Да, нам досталась ударная доза кошмара. Мы не понимали, как жить дальше, на что ориентироваться.

А Горбачев все говорил ни о чем, все болботал о реформах, об улучшении жизни населения…

Когда обнаруживаются преступления, за них следует наказать преступников. Помочь жертвам. Постараться сделать выводы, чтобы это никогда не повторилось.

Мы узнавали о преступлениях. Мы ждали покаяния и выводов.

Их не было. И нет.

Май 1987. Маленький такой самолетик

Девятнадцатилетний немец Матиас Руст осуществил небывалое: пересек на маленьком самолетике границу СССР и приземлился рядом с Красной площадью в Москве.

Говорит, сам задумал и осуществил. Даже сейчас так говорит, через четверть века.

Не верю. Врет.

Чтоб уж совсем необученный юнец вот так сел и полетел прогуляться — о чем говорить…

Это была беспроигрышная игра Запада на ослабление вооруженных сил СССР.