— Каким взглядом?

От эля, выпитого в обществе Джека, беспечная улыбка Декера превратилась в насмешливую.

— Вот таким, — сказал он и сузил глаза так, что они превратились в щелочки, и медленно оглядел Джонну с головы до ног.

Она забыла о Джеке. В этот момент для нее существовал только Декер, и от его легкой и насмешливой улыбки сердце сбилось с ритма. Она никогда не смотрела на него так, как он сейчас смотрел на нее. Она не сумела бы так. Она и не осмелилась бы. Этот взгляд был материален, как прикосновение. Джонна чувствовала его руки на своих волосах, на затылке; чувствовала, как он провел пальцем по бьющейся жилке на ее шее.

В этот вечер она была одета в изумрудное платье из блестящего шелка. Шелк мерцал, когда она стояла неподвижно, и сверкал, как зеленый лед, когда она делала вдох.

Вот она вздохнула, и взгляд Декера скользнул по ее плечам, по груди, смерил длинные ноги. Джонна чувствовала, как он раздевает ее взглядом, и ей захотелось стыдливо прикрыться руками. Выражение его лица не менялось, оно не выражало ни одобрения, ни отвращения, пока он не встретился с ней взглядом. Тогда она прочла в его глазах откровенное восхищение.

— Вы хорошо выглядите, — небрежно обронил он и потянулся за вторым печеньем. — Вы не собираетесь садиться?

Джонна камнем упала в кресло, стоящее позади нее, и взглянула на Джека. Голова у него склонилась набок, глаза были закрыты. Она надеялась, что он спал и не видел критический осмотр, который ей учинил Декер.

— Я никогда не смотрела на вас таким взглядом! — жарким шепотом проговорила она.

— А следовало бы.

Джонна неодобрительно поджала губы.

— Полагаю, что вы выпили гораздо больше, чем кажется с первого взгляда.

Он этого не отрицал.

— Я не старался угнаться за нашим другом Джеком, но своего не упустил. — Потом он указал на чайник и спросил:

— Вы позволите?

— Конечно. — Она хотела налить чаю, но он остановил ее. Джонна опять уселась в кресло, а Декер налил чаю и себе, и ей. — Утром Джек не сможет поднять голову, — заметила она.

Декер взглянул на спящего друга:

— Он вряд ли обратит на это внимание, так у него будет болеть голова.

— Может, отвести его в одну из спален? Там ему будет удобнее.

Джек приоткрыл один глаз.

— Мне и здесь хорошо! — пробурчал он. Потом слегка поерзал в кресле, примостил голову поудобнее и закрыл глаз. — Без дуэньи нельзя. — И он почти сразу уснул, на этот раз тихонько захрапев.

Джонна прищурилась и посмотрела на Декера:

— Как он это делает?

Декер уже поднялся с кресла и взял в руки поднос.

— Понятия не имею. Я думаю, он научился этому на море. Он почти никогда не спит в каюте. Во время шторма его привязывают к стулу у штурвала, и он спит урывками, когда может. — Декер поднял поднос повыше. — Пусть он остается здесь. А мы пойдем куда-нибудь еще. — Она не сдвинулась с места, и он, помолчав, добавил:

— Неужели вам действительно нужна дуэнья?

Джонна поднялась.

— Глупо!

Декер отвернулся и украдкой улыбнулся. Он прошествовал за Джонной в коридор, а затем в гостиную, поставил поднос и подал ей чашку с чаем. Взяв себе еще печенья, подошел к камину и подбросил пару поленьев. Джонна уже придвинула поближе к огню два кресла.

— Здесь холоднее, чем я думала. — Она взяла со спинки кресла плед и, усевшись, укрыла им колени. Она сделала глоток. — Если не считать ужина, я все время провела в библиотеке.

Декер все еще стоял перед ярко вспыхнувшим огнем.