— А тебе не кажется…

— Неужели она такая же красивая, как и ее голос?

В этом безымянном голосе Колину вдруг почувствовалась такая молодость и такая тоска! Он оглянулся на Мерседес. На ее губах играла мягкая, немного смущенная улыбка.

— Еще лучше, — оказал Колин.

С той стороны стены послышался прочувственный вздох.

— Я так и думал, — сказал Голубой Глаз.

Колин сделал шаг в сторону. Мерседес нерешительно улыбнулась, глядя в сторону отверстия, и слегка помахала рукой. Колин досчитал до трех и снова загородил ее.

— Вот это да! — только и мог вымолвить Голубой Глаз.

— Это уж точно!

— На вашем месте я бы тоже ее никому не показывал. Колин не стал отвечать на это.

— Что тебе слышно, когда дыра закрыта?

— Кое-что. Вообще-то почти все. Но отдельные места неразборчиво.

— А когда открыто?

—  — Будто я стою рядом с вами.

— Интересно.

— И даже может оказаться полезным, — предположил Голубой Глаз.

Колин вынул из кармана носовой платок.

— Буду иметь это в виду. — И начал затыкать платком отверстие. Но остановился, услышав, как Голубой Глаз прочищает глотку.

— И еще скажу кое-что, — пообещал вор.

— Что же это?

— Леди любит вас.

— Она говорила вам?

— Ну, как сказать, — ответил Голубой Глаз и захихикал. — Она повторяет это все время, с тех пор как появилась здесь. И почти всегда громко.

Колин снова оглянулся через плечо. На этот раз Мерседес нарочно отвела глаза.

— Разговаривает сама с собой?

Голубой Глаз просто отплясывал на месте.

— Совершенно точно!

— Спасибо.

Колин заткнул пробоину платком, пресекая последние слова карманника.

— Рад, что смог быть полезным.

Колин оперся о стену плечом и устремил на Мерседес темные пронизывающие глаза.

— Оч-чень интересно!

— Кажется, ты уже это говорил.

— Я говорил это воришке. А теперь говорю тебе. — Он дерзко и несколько самодовольно улыбнулся. — Ты разговариваешь сама с собой? Вот уж не знал.

— Я тоже так считаю. Ты меня совсем не знаешь.

Он выпрямился. Голос его зазвучал грустно, и глаза потухли.

— Я знаю только одно: что ты такая же непредсказуемая, как погода, и такая же сильная и постоянная, как море. Ты держишь свою семью в руках так же крепко, как паруса удерживают ветер, и точно идешь заданным курсом. А когда я держу тебя в своих объятиях, ты качаешь меня, как зыбкая океанская волна качает мой клипер. Мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь.

Она стояла, не двигаясь и не говоря ни слова, тронутая его взглядом и его сравнениями со всем, что было ему знакомо и любимо.

— Я люблю тебя — ты же знаешь, — тихо сказала она.

Он подошел к ней, прижал к себе ее голову и прильнул щекой к пышной короне ее волос.

— Но как приятно услышать подтверждение!

Он долго держал ее, не выпуская из рук. Почувствовав, что она уже успокоилась, он оторвался от ее волос и, взяв за подбородок, приблизил к себе ее лицо.

— Мой поверенный достал специальное разрешение, а мистер Фредрик согласился совершить обряд. Мы сможем пожениться через три дня. Мистер Паттсрсон не возражает, а твои сестры и братья полностью одобряют эту идею.