Коростылев механически заучил их, но не делал, считая, что и так достигнет состояний в них манифестируемых: бесстрашия, неуязвимости, постоянной готовности к ответу... Еще один странный раздел касался владения собственным членом. Тихон прекрасно помнил, как сломал о небольшие гениталии китайца ручку от метлы.

Первые полгода Коростылев занимался этими методиками от случая к случаю, но когда кое-что стало получаться, занялся ими всерьез. Он добился того, что мог убирать член и мошонку в брюшную полость так, что их полностью прикрывала лобковая кость. Он получил возможность сознательно управлять своей эрекцией, напрягая и расслабляя пенис по собственному желанию.

Причем, после тренировок, это получалось практически мгновенно. Вскоре Коростылев понял, что пришла пора силовых упражнений с членом. Он стал пробивать им сперва газеты, все увеличивая количество листов. Потом, пошли куски картона, а однажды Коростылев, балуясь, разорвал собственные штаны.

Постепенно пенис приобретал крепость, Тихон научался владеть и этим органом.

Зима кончилась. Коростылев стал совершенно другим человеком. Замечая эти изменения, он тихо радовался, мысленно благодаря Лу Фу за такой неоценимый дар.

LVII. ДРАКА С ПОСЛЕДСТВИЯМИ.

Зимой Тихон несколько раз навещал Галю в Москве. Каждый его приезд, который длился от силы двое суток, она баловала мужа разносолами, раз от раза становясь все грустнее. Коростылев понимал, что не уделяет любимой того внимания, которое был бы должен, но переламывал себя, внушая, что пока что не имеет права прекращать цикл тренировок. Вот когда они закончатся... Но другая часть его сознания говорила, что путь Вин-Дао-Ян бесконечен, а это значит, что его зарок будет тянуться до самой его смерти... И Тихон решил, что весной он вернется в свой дом. В Москву. Так и было сделано. Он собрал вещи, заколотил дом и, заплатив колхозному водителю, покидал все в трехтонку и направился в город.

Пока Коростылев был в деревне, не слушая ни радио, ни телевизор, он здорово отстал от жизни. Водитель рассказывал, что теперь времена другие, что КПСС, руководящая сама собой, борется с собой же, но ничем, кроме бесконечной говорильни, это не заканчивается. Шел девяностый год. Галя, увидав скарб, сваленный в кучу у подъезда, на радостях разрыдалась, поняв, что теперь-то её муж вернулся надолго. Потом она с недоумением смотрела на его движения. Рациональные, плавные, за которыми чувствовалась огромная внутренняя сила.

А уж ночью Коростылев и вовсе поразил жену. Неутомимый, ласковый, он готов был заниматься любовью от гимна до гимна. Но к третьему часу Галя запросила пощады, и Тихон угомонился.

Запретив жене брать отгулы, Коростылев с утра отправился на знакомство с изменившимся городом. Но перемен оказалось не так уж и много. Лишь поменялись кое-где вывески, да больше стало на улицах старушек, торговавших на всех углах всякой всячиной. Еще одно новшество - платные кооперативные туалеты - вызвали у Тихона сперва приступ негодования, а затем, поняв абсурдность этого чувства и предмета его вызвавшего, он звонко рассмеялся. Прохожие закосились на него, и Коростылев направился дальше. Он нашел кафе, заглянул в него. Внутри было достаточно пристойно.

Заказав кофе, Тихон присел за деревянный столик и пригубил горячую темную жидкость. Но спокойно допить ему не дали. В помещение ввалилась ватага молодых ребят, явно уже нагрузившихся с самого утра. Первые две минуты они вели себя спокойно, но потом один из них пристал к парочке, сидевшей за соседним с Коростылевым столиком. Парочка эта, по виду студенты, парень и девушка, разложили перед собой тетради и вполголоса переговаривались, листая конспекты. Это мирное занятие прервал подсевший к ним нахал. Он схватил девушку за запястье и потянул к себе:

- Пойдем, потанцуем?

До Тихона долетел запах перегара, которым разило от парня. Студентка попыталась вырваться, а её друг встал:

- Отвали.