Бугаи сопели, видно было, что они нагнетают в себе ярость, как делали это перед битвой скандинавские берсерки. Но Тихон подозревал, что его нынешние противники не ели супа из мухоморов, который, по верованиям викингов, давал неуязвимость в сече, и продолжал терпеливо ждать. Наконец, верзилы созрели, и один из них, тот самый, непонятливый, кинулся на Коростылева, выставив вперед кулак, размерами напоминавший часы с кукушкой. Тихон без труда уклонился от удара, поставил парню подножку, и тот пролетел несколько метров врезавшись-таки в один из столиков. На бедолагу посыпались стулья и тарелки, а Коростылев уже отражал следующую атаку.

Двое оставшихся, видимо, занимались какими-то единоборствами, и Тихон был вынужден отступать, уворачиваясь от града достаточно мощных, но слабопрофессиональных ударов. Коростылев знал, что выдержит прямое попадание их кулаков в любое место тела, но это не входило в его планы.

Парируя некоторые, особо неприятные атаки, Коростылев, тем временем, выискивал слабые стороны своих противников. К тем уже присоединился третий, и Тихон не пожалел его, перехватив и вывернув его ручищу и послав его мощным пинком по копчику снова отдохнуть под столом. Слабых мест в обороне верзил оказалась уйма. Но Коростылев понимал, что его возьмут на эту работу, лишь когда он покажет эффектный прием. Внезапно Коростылев поймал себя на мысли, что думает уже так, будто действительно решил работать здесь вышибалой. "А почему нет?" - Сказал себе Тихон. Он и так уже потратил довольно много времени, убегая от противников. Пришла пора показать класс. Слегка подпрыгнув, Коростылев сделал в воздухе шпагат и угодил носками ботинок по подбородкам громил. Те отшатнулись. Приземлившись, Тихон дотянулся ногой до солнечного сплетения одного из парней, а второму ударил обеими руками в обширный живот. Третий поскользнулся на ровном месте и сам свалился на уже ушибленную часть тела. Тот, кому пришлось познакомиться с ногой Коростылева, согнулся пополам. Тихон обязательно бы полюбовался на это невероятное зрелище, если бы второй, получивший по животу, не удержался на ногах и сам пошел в бой. Пропустив мимо головы его кулак и получив коленом в пах, Коростылев оседлал эту ногу и, используя его как опорную точку, подпрыгнул. Его визави щелкнул зубами от тихоновского колена, которое пришлось по многострадальному подбородку верзилы. Тот упал, а Коростылев прыгнул вверх, пропуская под собой несущегося толстяка. Поняв, что непостижимым образом промахнулся, тот повернул сперва голову, потом все остальное. Тихон поманил его пальцем.

Все это уже начинало надоедать. Верзилы обросли слоями жира вперемешку с мышцами, и вырубить их обычными ударами было непросто. Они, как динозавры, думали спинным мозгом. Убивать их, а тем паче калечить не рекомендовалось, и Коростылев решил сэкономить заведению немножко пива. Первый удар Коростылева поразил нервный узел в правой руке нападавшего. Оставшись без четвертой части своих конечностей, тот сделал мах своим слоноподобным бедром. Оно пролетело мимо и указало Тихону направление движения. Он, проскользнув по этой балке из плоти, ребром ладони ударил соперника по горлу, не забыв при этом угостить со всей силы по яйцам.

Завизжав так, что у Коростылева заложило уши, бугай грохнулся об пол и прекратил делать сознательные движения. Видя такое безобразие, двое оставшихся на ногах, рванулись к Коростылеву. Он испустил воинственный клич и, поднырнув под несущиеся к его голове кулаки, ударил одного из нападавших ребром ладони по ребрам так, что у того перехватило дыхание.

Другой нацелил на Тихона свою ногу, но тот подхватил её, придал дополнительный импульс к потолку, и нападавший в который раз приземлился на пятую точку. Отдышавшийся громила слишком поздно обнаружил Коростылева у себя за спиной.