За пол дня Бешеный посетил всех десятерых наемников. Каждый из них думал, что в картонной коробке, которая была у него на хранении находится какой-то ценный груз. Савелий всем намекнул, что там сверхценный наркотик и что открывать коробки просто так не следует - они заминированы. С некоторыми курьерами-камикадзе пришлось долго разговаривать, придумывая разного рода предлоги на тему почему изменился день передачи товара и почему этот товар надо немедленно проверить, причем без присутствия гонца, которому очень хотелось попробовать хранящийся в коробке наркотик. Но Говорков благополучно отбазаривался от любопытствующих и делал свое дело.

Савелию повезло, что взрыватель в бомбах был поставлен электронный, не тикающий. Его достаточно просто можно было переставить на новое время срабатывания, соблюдая при этом некоторые предосторожности, чтоб в руках не рвануло. Некоторых в этот час не было дома, и Бешеный вынужден был заниматься взломом дверей, розыском коробок, возней с таймером и писаниной однотипных посланий. Говоркова не волновало, будут найдены эти записки вовремя, или же нет. Даже если бомба взорвет квартиру, все равно - это будет теракт, хотя и не такой масштабный, как хотелось. То, что по ним могут разыскать заложившего, Савелий не думал.

Ни одного из курьеров Бешеный не стал предупреждать о том, что им надо до завтрашнего вечера уехать из города. Савелий был уверен, что на этот раз Карась мертв полностью и безоговорочно. Ну кто может выжить после взрыва, который разметает его на сотни метров по округе? Посещения хачиков утомили Говоркова. Он приказал водителю остановить машину в каком-то переулке, подальше от лишних глаз, порылся в бардачке, в карманах. Нашлась коробка со шприцами, иглы, но ампул не было. Бешеный уже чувствовал надвигающийся отходняк. В таком состоянии нельзя было даже просто разговаривать. Когда начинались ломки, хотелось повеситься, чтобы на чувствовать этой выкручивающей суставы боли. Сориентировавшись, Говорков сообразил, что находится невдалеке от одной из точек, где он регулярно приобретал наркотики. Приказав водителю тронуться, он поехал к знакомой улице.

Проехали дворами. Бешеный, превозмогая нарастающую боль во всем теле, показывал дорогу. Вскоре автомобиль припарковался у сталинского дома в районе метро "Сокол".

LXVII. СТАРЫЕ СВЯЗИ.

В три часа Тихон уже был в Москве и звонил по таксофону Павлу Сергеевичу Загоруйко. Они договорились о встрече на знакомой уже Коростылеву конспиративной квартире на Профсоюзной улице. Шрам прибыл туда первым и немедленно принялся за дело. Включив компьютер, он вошел в текстовый редактор и, нацепив наушники, стал расшифровывать диктофонную запись признаний Бешеного.

Текста оказалось не так уж и много. Лишь адреса, имена и клички десяти человек. Некоторые из них обитали в общежитиях, другие - снимали квартиры.

Жителей Москвы среди этих личностей не было.

Лишь когда Тихон вывел напечатанный текст на принтер, он вспомнил, что спрашивал Говоркова и о второй части его плана. О бомжах и том месте, где хранились дымовые шашки. Выругав себя за эту непростительную оплошность, Шрам ещё раз с начала и до конца прослушал пленку, пытаясь найти там хоть какой-нибудь намек на бомжей, но тщетно. То место, где Бешеный выдавал эту часть информации, было безнадежно испорчено. Слышались лишь неразборчивые хрипы и пронзительное шипение.

Оставалось два выхода: или вновь допросить Говоркова, или сесть в медитацию и по памяти восстановить сказанное Бешеным.