Джек ненадолго задумался. Этот вопрос всегда ставил его в тупик.

– А‑а‑а... Тридцать четыре.

– Тридцать четыре. Уверен, что тебя бортанули не первый раз.

– Эйб... Я ни к кому не относился так, как к Джии. А она боится меня!

– Страх неизвестности. Она тебя не знает и потому боится. Я знаю о тебе все. Разве я боюсь?

– Не боишься? Никогда?

– Никогда!

Он проковылял к своей кассе и взял номер «Нью‑Йорк пост». Полистал страницы и сказал:

– Смотри, пятилетний ребенок до смерти забит дружком его матери! Парень с опасной бритвой резанул восьмерых на Таймс‑сквер и скрылся в метро! В номере гостиницы в Вест‑Сайде обнаружен труп без рук и головы! Жертва избиения лежала посреди улицы истекая кровью, кто‑то подбежал к ней, ограбил и оставил ее умирать. И после этого я должен бояться тебя? Джек пожал плечами. Эйб не смог убедить его. Ничего из того, что он сейчас наговорил, не вернет ему Джию. Джек был таким, каким был, и именно это отталкивало ее. Он решил закруглиться с делами и отправиться домой.

– Мне нужно кое‑что.

– Что именно?

– Дубинка из свинца и кожи.

Эйб кивнул.

– На десять унций?

– Точно.

Эйб запер входную дверь и повесил табличку: «Вернусь через несколько минут», прошел мимо Джека и повел его в заднее помещение, где остановился возле шкафа. Они зашли в шкаф и закрыли за собой дверцу. Эйб нажал на стену, и она открылась. Эйб включил свет, и они начали спускаться по ступенькам. По мере того как они спускались, им навстречу высвечивалась неоновая вывеска:

"ЛУЧШЕЕ ОРУЖИЕ – ПРАВО ПОКУПАТЬ ОРУЖИЕ,

ПРАВО БЫТЬ СВОБОДНЫМ".

Джек частенько спрашивал друга, зачем он повесил тут эту неоновую вывеску, где реклама вовсе ни к чему, но всегда получал твердый ответ, что в каждом приличном оружейном магазине должна быть такая вывеска.

– Но если уж ты об этом заговорил, Джек, – сказал Эйб, – какое, в конце концов, имеет значение, что я думаю о тебе или что думает о тебе Джия? Все равно это долго не протянется. Все летит к черту. Ты же знаешь. Близится полная гибель цивилизации. И скоро все начнется. Вначале обанкротятся банки. Люди уверены, что их вклады обеспечены государственной страховкой? Наивные глупцы! Их ждет глубокое разочарование! Как только обанкротится пара‑другая банков, они увидят, что государственной страховки не хватает, даже чтобы компенсировать миллионную часть вкладов. Тогда, мальчик мой, начнется паника. Правительство врубит на полную катушку печатный станок, чтобы выплатить страховку. И что мы получим? Безудержную инфляцию. Говорю тебе... Джек перебил друга. Эти предсказания он уже выучил наизусть.

– Эйб, ты талдычишь об этом уже лет десять. Теперь ты утверждаешь, что экономический крах уже на пороге. Ну и где же он?

– Грядет, Джек, грядет. Я счастлив, что моя дочь уже взрослая, и слава богу, у нее хватило ума не завести семью. Я просто содрогаюсь при мысли о том, что пришлось бы растить детей или внуков в будущем мире.

Джек подумал о Вики.

– Ну да, ты, как всегда, полон задорного веселья, а, приятель? По‑моему, ты единственный человек, который, выходя из комнаты, зажигает в ней свет.

– Очень смешно. Я просто пытаюсь открыть тебе глаза, чтобы ты мог защитить себя.

– А как насчет тебя самого? У тебя уже есть бомбоубежище, до отказа набитое замороженными и сухими продуктами?

Эйб отрицательно покачал головой:

– Не‑а, мне это ни к чему. Моя жизнь здесь. К жизни после катастрофы мне не приспособиться. А переучиваться я уже слишком стар.

Он нажал еще одну кнопку, и потолок осветился.