Но открыть глаза все же пришлось – вдруг исчезли все звуки. Улица затихла. Вестфален оторвался от стены и выпрямился. Торговцы, которые до этого яростно торговались с покупателями, исчезли в проулках, на боковых улицах, дверных проемах, причем без всякой спешки, без паники, все они как будто вдруг вспомнили, что должны быть где‑то в другом месте.

Остались только лавочники... лавочники и их мухи.

Обеспокоенный Вестфален схватился за саблю, висевшую у левого бедра. Ему еще ни разу не приходилось пользоваться ею для самозащиты, и он надеялся, что и впредь обойдется без этого.

Слева от себя он почувствовал какое‑то движение и резко повернулся.

Маленькое приземистое подобие человека в оранжевом дхоти святого управляло караваном из шести мулов, ведя их прямо по центру улицы.

Вестфален успокоился. Какой‑нибудь свамин или что‑нибудь в этом роде.

Священник остановил своих мулов перед прилавком с сырами. Он ни на шаг не сошел со своего места перед караваном мулов, не посмотрел ни налево, ни направо. Он просто стоял и ждал. Торговец сырами быстро отобрал самые большие круги и поднес их человечку, который, бросив взгляд на подношение, слегка наклонил голову в знак одобрения. Лавочник сложил сыры в тюк, притороченный к спине одного из мулов, и отступил в дальний конец прилавка.

Но ни одной рупии не перешло в руки торговца.

Вестфален со все большим изумлением продолжал следить за маленьким человечком.

Следующую остановку караван сделал на той стороне улицы, где стоял Вестфален, – у торговцев шупати. Муж принес человечку полную корзину лепешек. Тот опять кивнул, и этот товар тоже нашел свое место на спине мула.

И опять торговец не получил ни одной рупии, вопрос о цене даже не поднимался. Со времени своего прибытия в Индию Вестфален не видел еще ничего подобного. Эти лавочники готовы с собственной матери содрать деньги за завтрак, а тут – такое.

Единственное объяснение всему – страх.

Лавку с водой священник прошел не останавливаясь.

– С вашей водой что‑то не так? – спросил Вестфален у сидящего рядом с ним на земле торговца водой.

Тот говорил по‑английски. Сам Вестфален не видел смысла в изучении местного языка, он никогда даже не пытался что‑либо понять. В этой богом забытой стране четырнадцать основных языков и что‑то около двухсот пятидесяти диалектов. Абсурд какой‑то. Правда, несколько словечек Вестфален все‑таки подхватил, но это не было сознательным усилием, просто они осели у него в мозгу. В конце концов, пусть местные учатся понимать его – и многие из них действительно его понимали, особенно торговцы.

– В храме есть своя вода, – сказал водонос, даже не подняв глаз.

– Какой это храм?

Вестфален хотел узнать, чем этот священник заморочил головы торговцев, почему они стали такими уступчивыми. Подобная информация может пригодиться.

– Храм‑на‑Холмах.

– А я и не знал, что такой существует.

На этот раз водонос поднял голову в тюрбане и уставился на Вестфалена. В темных глазах было недоверие, его взгляд как бы спрашивал: «Как же это можно – не знать?»

– Какому же небесному богу посвящен этот храм? – Слова Вестфалена эхом отдались в царившей вокруг тишине.

– Кали, темному божеству, – очень тихо прошептал водонос.

– А, да.

Он и раньше слышал это имя. Особенно оно популярно в Бенгалии. У этих индусов богов столько, что не пересчитать. Странная религия – индуизм. Вестфален слышал, что она практически не имеет догматов, основателей и вождей. Что за странная религия?

– Я думал, что ее главный храм под Калькуттой, в Дакшинасваре.

– У Кали много храмов, – пояснил водонос.