– У Кали много храмов, – пояснил водонос. – Но таких, как Храм‑на‑Холмах, нет.

– Правда? И что же в нем такого особенного?

– Ракшасы.

– Что это?

Но водонос опустил голову и отказался продолжать разговор. Похоже, ему показалось, что он и так сказал слишком много.

Шесть недель назад Вестфален не стерпел бы такой наглости. Но шесть недель назад никто и подумать не мог о восстании сипаев.

Он допил воду, бросил монетку замолкшему водоносу и вышел под палящие лучи солнца. Воздух на открытом месте казался дуновением от горящего дома. Вестфален почувствовал, как пыль, которая постоянно висит над улицей, смешивается с струйками пота на его лице, образуя грязно‑соленую маску.

Он последовал за свамином, с удивлением отмечая, как торговцы без вздохов и стонов отдают ему свои лучшие товары, как будто радуясь этому. Вестфален прошел за священником почти через весь Бхарангпур – по его широким оживленным улицам, по узким кривым переулкам. И везде, где проходил священник и его караван, люди рассеивались при его появлении.

Наконец, когда солнце перекочевало на западную сторону, священник подошел к северным воротам города.

«Ну, вот ты и попался!» – подумал Вестфален.

Все груженые животные перед выездом из Бхарангпура или другого гарнизонного города подвергаются тщательному осмотру на наличие контрабанды. Не важно, что в Бенгалии повстанцы не проявляли активности, это был общий приказ, обязательный к выполнению.

Вестфален стоял приблизительно в двухстах ярдах и следил за происходящим. Он подождет, пока английский часовой начнет проверку, затем подойдет и, задавая обычные вопросы, узнает побольше об этом свамине и его Храме‑на‑Холмах.

Вестфален увидел, как священник остановился у ворот и заговорил с часовым, у которого с плеча свисал «энфилд» Они болтали, как старинные приятели. И через несколько секунд священник, без всякого досмотра, продолжил свой путь Вестфален едва успел заметить как тот сунул что‑то в руку часового, причем сделал это так быстро, что Вестфален, мигни он в этот момент, мог бы все пропустить.

Священник и его мулы были уже далеко за городской стеной, направляясь к северо‑западным холмам, когда Вестфален подошел к часовому:

Вашу винтовку, солдат!

Часовой отдал ему честь, потом снял с плеча винтовку и без всяких вопросов протянул ее Вестфалену. Вестфален знал его. Унтер‑офицер по фамилии Макдональд – молодой, краснолицый, выпивоха, любитель подраться, как, впрочем, и все ребята в гарнизоне стрелков. За те три недели, что Вестфален командовал гарнизоном в Бхарангпуре, он составил о Макдональде мнение как о хорошем солдате.

– Вы пойдете под арест за нарушение долга!

– Сэр, я...

– И за получение взятки!

– Я пытался вернуть ему ее, сэр!

Вестфален рассмеялся. Похоже, этот парень думает, что он не только глуп, но и слеп.

– Конечно пытался! Поэтому и осмотрел его мулов!

– Старик Джагарнат возит провизию для храма, сэр. Я здесь служу уже два года, капитан. И он приходит в город каждый месяц, как часы, с появлением новой луны. Он возит еду в горы, вот и все, сэр.

– Все равно он должен быть подвергнут проверке, как и все остальные.

Макдональд взглянул на удаляющийся караван.

– Джагарнат сказал, они не любят, когда прикасаются к их еде, сэр. Только они сами могут это делать.

– Ах какая жалость! Полагаю, ты позволил ему пройти без проверки просто по доброте душевной? – Вестфалена уже начинала злить невероятная наглость этого солдата. – Ну‑ка выверни карманы, интересно за сколько сребреников ты продал своих товарищей?

– Я никогда не предавал своих товарищей! – выпалил Макдональд в лицо Вестфалену.