– Я не могу делать то, что прежде.

Как бы в подтверждение слов Амадо показал ему свою единственную руку.

– Для этого нужны две руки!

– Я тебя еще ни о чем не попросил.

Эстеван видел, что Амадо мучительно стыдился просить о помощи. Конечно, он позаботится об Амадо, но прежде необходимо напомнить ему, кто здесь босс.

– Амадо, ты сам знаешь, что я помогу тебе.

Боб решил вмешаться.

– Мы же одна семья!

Эстеван посмотрел на Боба. Тот явно заимствовал эту фразу из какого-нибудь фильма, и все же упоминание о семье тронуло обоих мексиканцев. Амадо повернулся к Синди.

– Мы с Роберто через многое прошли вместе!

Синди улыбнулась и ничего не сказала. Эстевану начинала нравиться эта девочка. У нее не было ничего общего с хмарами, которых до сих пор имел обыкновение снимать Амадо. Видимо, он действительно многое поменял в своей жизни.

– У тебя есть друзья на Телемундо.

Это правда. Эстеванатам знали все.

– Сьерто.

– Я написал сценарий для теленовелы.

Эстеван этому несказанно удивился.

– Ке?

– Я написал телесценарий.

Вмешалась Синди.

– И очень хороший!

Боб с уважением взглянул на Амадо.

– Это круто!

Эстеван все еще переваривал информацию.

– Ты написал сценарий?

– Си. И хочу знать, можешь ли ты сделать так, чтобы кто-нибудь на Телемундо прочитал его.

– Tu eres un escritor?

Амадо пожал плечами.

– Un guionista. Si .

Синди заглянула Амадо в лицо.

– Что такое гьониста?

– Киносценарист.

Эстеван и Амадо сцепились взглядами.

– Конечно, я помогу! Сегуро!

– Грасиас, Эстеван. Мучас грасиас!

– Де нада, амиго.

Эстеван перевел взгляд на Боба, и Амадо сделал то же самое.

– Мне надо уладить кое-что, а затем я ненадолго уеду в Мексику. Роберто останется присматривать за делами.

Амадо быстро взглянул на Эстевана.

– Роберто?

Эстеван кивнул.

– Я хотел попросить тебя помогать ему на время моего отсутствия.

Боб тоже кивнул.

– Мне может понадобиться какой-нибудь инструктаж или вроде того.

Амадо широко улыбнулся.

– Я всегда помогу Роберто. Мы же одна семья!

Дым клубился возле кондиционера под струями нагнетаемого в палату воздуха. От резкого запаха пороха у Мартина щипало в носу. Этот запах действовал сильнее любой нюхательной соли и испортил ему весь кайф. В палату набилась целая толпа народу – врачи, медсестры, полицейские. Одна из медсестер устанавливала новую капельницу. Это хорошо!

Она сказала Мартину что-то насчет повреждения дозирующего вентиля, но эти технические мелочи не имели значения, лишь бы наркотик продолжал капать ему в вену. К Мартину обратился шериф, которому перевязывал руку один из врачей.

– Узнаешь этого человека?

Мартин не понял.

– Какого?

– Того парня на полу.

Мартин вытянул шею. Но полу творилось что-то невообразимое. Осколки стекла, обломки мебели, повсюду какое-то дерьмо, и там же, растянувшись в луже крови, лежал Томас Рамирес, не подавая ни малейших признаков жизни.

Мартин кивнул.

– Ага.

И снова опустил голову на подушку.

Шериф подскочил к нему и заверещал, как резанный.

– Кто этот хмырь? А? Как его зовут, говори, засранец!

Шериф был явно в плохом настроении после недавней перестрелки. Ему бы сейчас пошла на пользу хорошая капельница с демеролом.