Они уехали сразу после ужина. Творожное суфле и картофель в мундире, которые подала миссис Роднер, после работы в огороде были съедены с завидным аппетитом. Никогда еще Меган не покидала родительский дом так неохотно. Похоже, и Мередит чувствовал то же, во всяком случае, так можно было заключить по тому, как он недовольно урчал, когда его водворяли в корзинку. В машине Меган и профессор разговаривали мало, да и не было в том никакой нужды. Она сидела, разомлев от свежего воздуха и вкусной еды, полусонная, и профессор не тревожил ее. Движение было небольшое, профессор поехал по автостраде, замедлив ход, когда они достигли окрестностей Лондона. Раз-другой Меган пыталась завязать разговор, но профессор отвечал односложно, и она снова погружалась в полудрему. Так они и доехали. Улица казалась Меган мрачной и какой-то скучной, а квартира и того хуже. Профессор открыл дверь, включил свет, она последовала за ним и остановилась в маленькой комнате, пока он ходил за Мередитом.

     — Хотите чашку чая или, может быть, кофе? — предложила она, выпуская кота из корзинки. — Спасибо вам большое, что отвезли меня и привезли обратно. День получился чудесный.

     Он посмотрел на нее, потом наклонился и произнес слова, которые ее удивили:

     — Вы все еще не оправились? Желаю вам как следует выспаться, Меган. — И уже в дверях оглянулся. — Мне тоже было хорошо сегодня. Спокойной ночи.

     Следующие несколько дней они не виделись. Затем мистер Брайт вызвал профессора на консультацию, и он пришел в отделение, как всегда молчаливый, в расстегнутом белом халате, карманы которого были набиты бумагами. Он выглядел настолько чужим, что, встретив его холодный взгляд и вежливо ответив на безразличное «доброе утро, сестра», Меган поняла тот благоговейный трепет, смешанный со страхом, который санитарки и медсестры испытывают перед профессором. Трудно было представить, что совсем недавно человек этот стоял в магазине миссис Слокомб и терпеливо отвечал на вопросы болтливой миссис Томсон.

     Зато она то и дело встречала Оскара. Оправившись от неловкости, которую он испытывал после разрыва между ними, Оскар старался видеть Меган как можно чаще, чтобы поговорить с ней о Мелани. Он уже смотрел на Меган как на свою будущую свояченицу, которой интересно слушать о его планах на будущее и о том, что Мелани — само совершенство. Меган ему не возражала. Она любила Мелани и радовалась ее счастью, но находила несколько утомительным выслушивать долгие рассказы о планах, вроде тех, что они с Оскаром некогда строили. И не потому, что по-прежнему хотела выйти за него замуж. Теперь Меган знала, что чувство к Оскару, которое она называла любовью, было лишь сильной привязанностью. Она и сейчас испытывала к нему привязанность, ведь Оскар, по натуре добрый и спокойный, нравился всем, да и для Мелани он прекрасная пара. Меган всерьез начала подумывать, что сменить место работы не такая уж плохая мысль. Надо разом порвать с прошлым и начать все сначала, объясняла она Мередиту после очередной встречи с Оскаром, выслушав его рассказ о том, как чудесно они провели день у его родителей и какой потрясающий успех имела Мелани...

     — В отличие от меня, — заметила Меган, снова обращаясь к Мередиту, своему единственному собеседнику. — Вообще, надо признать, я ни у кого не имела успеха...

     Мередит же, занятый своим ужином, не обращал никакого внимания на ее слова, однако насторожился, когда в дверь постучали. Меган в это время была на кухне и размышляла, что бы себе приготовить. Она подошла к двери, поскольку в окно смотреть не имело смысла — из окна можно было увидеть только ноги.