Когда профессор ушел, Меган почему-то расплакалась.

     Ей не понадобилось просить старшую сестру больницы о встрече. На следующий день Меган вызвали. В отделении все было спокойно, обе младшие медсестры, работавшие неполный день, находились на дежурстве. Меган поправила шапочку, манжеты, одернула темно-синюю форму (Регентская больница была одной из тех больниц, где еще сохранялась эта форма, которую многие считали устаревшей) и поспешила в кабинет. Беседа их оказалась на редкость короткой, старшая медсестра больницы, раздражительная и деспотичная особа старой закалки, встретила Меган приветливо и на удивление дружески пожелала ей удачи.

     — Нет ничего полезнее перемен. И тот, кто стремится расширить поле своей деятельности, достоин похвалы. А когда вернетесь, сестра, непременно зайдите ко мне, я вам дам рекомендации в несколько больниц, расположенных не в Лондоне. Вы здесь проработали достаточно, чтобы себя зарекомендовать, и можете быть уверены, что получите отличную характеристику от меня и от администрации больницы.

     Старшая сестра протянула руку, которую Меган с радостью пожала. Пока, кроме обычного приветствия, она не произнесла ни слова, теперь же искренне поблагодарила старшую сестру и, попрощавшись, вышла из кабинета. Уже через неделю она могла уехать. По всей видимости, профессор все уладил, хотя старшая сестра ни словом не обмолвилась об этом. Вернувшись в отделение, она нашла у себя на столе записку. Профессор ван Белфелд просил ее позвонить как можно скорее.

     Его быстрое «Ван Белфелд у телефона» звучало, как всегда, по-деловому сухо.

     — Это я, — сказала Меган, — вы просили меня позвонить.

     — Я буду у вас вечером, часов в семь. Не беспокойтесь об ужине, я кое-что привезу с собой. За ужином и поговорим.

     Едва она успела ответить: «Хорошо», как он повесил трубку.

     Дженни сменила ее в пять часов, но она не сразу пошла домой. Еще нужно было заполнить журнал дежурств, проверить список оперируемых назавтра, просмотреть амбулаторные карты пациентов. Только около шести Меган ушла из больницы, и поскольку профессор точного времени не назвал, она покормила Мередита, поставила на поднос чашки для кофе и накрыла стол. Затем занялась собой. Причесавшись и нанеся легкий макияж, она прикинула, стоит ли переодевать платье спортивного покроя красивого медового цвета, которое было на ней. И тотчас решила, что времени на это уже нет — профессор может прийти в любую минуту, и вообще вряд ли он замечает, что на ней надето.

     — У нас это уже входит в обычай, — объяснила она Мередиту, который сидел в кресле и усердно водил лапой по усам, — наверное, придется готовить ужин из продуктов, которые он принесет.

     Прервав свое занятие, Мередит задумчиво посмотрел на нее, потом снова стал мыться и не услышал, как вскоре постучали в дверь.

     Вошел профессор, поздоровался и поставил на стол пластиковый пакет.

     — Не закрывайте, пожалуйста, дверь, — попросил он, — сейчас принесу остальное.

     Вернувшись с картонной коробкой, он поставил ее рядом с пакетом, закрыл дверь и отнес коробку на кухню.

     — Чтобы соседи не видели, я спрятал бутылки в пакет. Их можно поставить в холодильник?

     Он выпрямился, сразу заняв собой едва ли не всю крохотную кухню, и снял крышку с коробки.

     — Все холодное, — объявил он.