— Детский дом находится в уединенном месте, на берегу моря, недалеко от города Кастрикум, так что ничего особенного мне не понадобится.

     — Наверное, ты будешь носить форму этого заведения? Ты говорила, что профессор в совете директоров, так он, вероятно, знает. Он часто бывает там? — так и сыпала вопросами бесхитростная миссис Роднер.

     — Не думаю, чтобы у него было для этого время. Можно быть в совете директоров детского дома и только изредка туда наведываться, не так ли? Он говорил, что у себя в Голландии работает где-то консультантом, но я не знаю, где. У него может быть и частная практика.

     — И все-таки поговорим о твоем гардеробе, — настаивала миссис Роднер, и остаток вечера они провели, обсуждая эту волнующую тему, отвергая ненужное и оставляя то, что могло пригодиться в Голландии.

     Профессор, как и обещал, приехал в воскресенье вечером. Миссис Роднер предложила ему кофе и, пользуясь отсутствием Меган, целых полчаса расспрашивала его о детском доме, где предстояло работать ее старшей дочери. Профессор терпеливо и подробно отвечал на все ее вопросы. А Меган пришлось поехать за Мелани, которая позвонила незадолго до того, как приехал профессор, и попросила сестру заехать за ней, потому что сломалась машина Хауэллсов. Меган на отцовской машине отправилась к Хауэллсам, рассчитывая скоро вернуться. Однако ей пришлось задержаться, минут десять она проговорила с Хауэллсами — своими старыми друзьями.

     Когда они приехали домой, у Меган вырвалось с досадой:

     — Он уже здесь... — И она помчалась в гостиную; Мелани едва поспевала за ней.

     Встав, профессор приветливо поздоровался. Затем заговорил с Мелани. О детском доме никто не упоминал, и Меган вздохнула с облегчением: вероятно, мать не успела расспросить профессора; правда, миссис Роднер сообщила, что профессор дал ей два специальных средства от тли, видимо, об этом они и беседовали.

     В счастливом неведении Меган выпила кофе и вскоре сказала, что готова ехать в Лондон, если профессор не возражает. Она посадила Мередита в корзину, попрощалась с родными и стояла, ожидая, когда он им всем пожмет руки, а профессор еще успел чем-то насмешить Мелани и лишь тогда пошел к машине.

     Почти сразу, едва они отъехали, он заговорил, и говорил о чем угодно, переходя от одной темы к другой, но только не о ее поездке в Голландию и работе в детском доме. Когда они уже подъезжали, Меган сама без всякого вступления вдруг сказала:

     — Я поеду... поеду работать в ваш детский дом. Все считают, что это удачное решение.

     — А вы, Меган, вы как считаете?

     — Я тоже так считаю. Жаль, что я не сразу это поняла. Вы были так внимательны, а я доставила вам столько хлопот.

     — Я бы сделал то же самое для любого, — очень серьезно заверил он ее.

     Подъехав к дому, он, как всегда, отпер квартиру, включил свет, осмотрел дверь на кухню и окно, но не стал задерживаться и, уходя, сказал:

     — Позвольте, я повидаюсь со старшей сестрой больницы, прежде чем вы станете с ней говорить.

     И когда Меган с удивлением взглянула на него, добавил:

     — Вам не стоит объяснять ей причины своего решения уволиться. Она, конечно же, знает о вашем разрыве с Филдингом, и нет никакой необходимости напоминать ей о нем. — Он открыл дверь. — Я не хочу, чтобы вы снова пережили все это. Вам и так досталось... — Он положил руку ей на плечо.