— Одурманило…

Миръякуб кинулся к нише, взял веер из павлиньих перьев, принялся размахивать им над мирзой. Немного погодя Насриддинбек блаженно вздохнул:

— Прошло…

Он завалился на спину, положив руки под голову, сказал, глядя в потолок:

— Давно я к тебе приглядываюсь — парень, вроде, толковый. Это ты ухаживаешь за Карчигаем?

— Так точно, светлейший.

— Да-а… И бек тебя хвалит, — он помолчал. — Твой Карчигай сейчас на поле брани. Аллах велик — он дарует нам победу! И все наши печали отлетят от нас, как дым из этого чилима…

Во время этого разговора Миръякуб все тискал в кармане золотые браслеты. Но только собрался извлечь их, как в комнату ввалились Султанмухаммад и с ним еще несколько сарбазов. Пришлось пока уйти ни с чем…

Ночевал Миръякуб в Урде. И на следующее утро снова понес чилим Насриддинбеку. Мирза смекнул, что парень хочет о чем-то поговорить с ним. Может, ему известно что-нибудь о происках Асадуллахана? Он усадил конюха на курпачу напротив себя, испытующе глядя на него, сказал:

— Сдается мне, неспроста ты сюда повадился. Есть ко мне разговор?

— Да, светлейший.

— Говори. Слушаю.

Миръякуб, побледнев, дрожащим голосом произнес:

— Светлейший! Простите моего отца!.. Он… Он в зиндане. Выпустите его оттуда!

С этими словами он достал из кармана и положил на ковер перед Насриддинбеком один из золотых браслетов. Бек оценивающе посмотрел на браслет, сверкавший посреди ковра, как звезда, перевел взгляд на юношу, усмехнулся:

— Так… Как зовут твоего отца?

— Мирхайдар.

— Чем он занимался?

— Он гончар.

Насриддинбек, словно припоминая что-то, задумчиво пожевал губами, в его глазах мелькнул хитрый огонек:

— Так, так… Значит, гончар Мирхайдар? Слышал, слышал, — и к радостному изумлению Миръякуба он твердо отчеканил: — Так вот. Мы прощаем вину твоего отца. Считай, что он уже на свободе.

Юноша так и взвился:

— Спасибо! Спасибо, светлейший!.. Всю жизнь буду помнить вашу доброту.

Насриддинбек, которому эта доброта ничего не стоила, ощупывая ястребиным взором браслет, подозрительно спросил:

— Золото настоящее?

— Браслет из чистого золота!

— М-м…

— Клянусь, светлейший!

— Ладно. Я верю тебе, — Насриддинбек сгреб браслет в ладонь, — никто не видел, как ты ко мне входил?

— Вроде, нет.

— И ты никого не предупреждал, что собираешься… м-м… поговорить со мной?

— Нет, светлейший.

— Хорошо. Теперь слушай внимательно. Ты должен будешь кое-что сделать для меня. Как говорится, услуга за услугу.

— Я ваш раб, светлейший.

— М-да… Ты знаешь Ибадуллахана?

Миръякуб утвердительно кивнул.

— Это племянник Асадуллахана. Так вот, незаметно прислушивайся к разговорам Ибадуллахана, Каюмхана, Рустама-байваччи и их приспешников. Ну, что они там толкуют про меня, про Султанмухаммада и особенно про Алимкулибека. Понял? Время от времени будешь докладывать лично мне обо всем, что тебе удастся услышать.

— Хорошо, светлейший.

— И чтоб держать язык за зубами!.. Авлиякулу-ата ни слова о нашем разговоре. Проболтаешься — пеняй на себя.