— Хлопкоуборочные, — как примерный ученик, ответил Алиджан. Он чувствовал себя потерянно среди этого непонятного ему, внешне разнобойного движения и шума, среди громадности двора, корпусов…

— Верно. И какие машины — даже за границей идет о них добрая слава. Читал, небось, в газетах?

Прежде чем войти в цех, Андрей Андреевич провел Алиджана длинным коридором в просторное помещение — раздевалку, с большим настенным зеркалом, умывальниками, диванами и стульями, расставленными вдоль стены, простенькой дорожкой на полу. Из-за фанерных дверей, выходивших в раздевалку, доносился плеск воды. Алиджан догадался, что там душевые, в них сейчас мылись рабочие, закончившие смену. «Порядок! — одобрительно и с легкой завистью подумал Алиджан. — Освежатся — отдохнут на диванах. Ишь, как о них тут заботятся. И то — рабочий класс!..»

Андрей Андреевич достал из шкафчика спецовку, брезентовые рукавицы, переоделся и вместе с Алиджаном проследовал в литейный цех. Алиджана оглушил грохот богатырских механизмов, — медленно, со скрежетом, ползли конвейерные ленты, под самым потолком двигался, завывая, мостовой кран, пронося тяжелые металлические бруски, с шумом вращались маховики и шестеренки… Подъемные краны подавали к печам огромные ковши, в них — изгибаясь, переливаясь, как радуга — хлестал расплавленный, огненно-алый чугун, брызжущий яркими искрами. Краны поднимали ковши, бережно опускали их рядом с формами. Все здесь было могуче, огромно, даже искры — крупные, ослепительные. Алиджан озирался вокруг с робостью и восхищением. Вот это сила!.. Он, гроза махалли, сейчас казался самому себе маленьким, слабым, беспомощным… Он один был без спецовки — в свежей белой рубашке, в чустской тюбетейке, и выделялся среди рабочих, как белая ворона, — занятые своим делом, они исподтишка бросали на него любопытные взгляды. Он чувствовал себя здесь неприкаянно — но не так, как в медресе. Просто стыдно было торчать тут без дела, этаким праздным ротозеем.

Андрей Андреевич подошел к одной из печей. Шермат, уже поджидавший его, установил под леткой ковш, после этого подошел к Алиджану:

— Салам! Пришел, значит?..

— Как видишь.

— Молодец. Как здоровье Халнисы-хола? Валиджан сейчас в лаборатории.

Алиджан молчал, подавленный впечатлениями первых минут пребывания в цехе. Шермат подбодрил его:

— Растерялся? Ничего, привыкнешь! Я сперва тоже робел, только ушами хлопал. А потом ничего, приноровился.

Андрей Андреевич поднялся по ступенькам к вершине печи, включил вентилятор, открыл газ — из печи с шумом вырвалось пламя, посыпались искры. Магнитные подъемники доставили металлолом, бросили его в печь. Потом печь заполнили коксом. Поправив защитные очки, Андрей Андреевич стал внимательно следить за процессом плавки. Убедившись, что все в порядке, он спустился вниз, приблизился к Шермату и Алиджану:

— Ну, как?

Шермат горячо воскликнул:

— Это здорово, что Алиджан к нам пришел!

— Я тоже рад за него, — Андрей Андреевич покосился на смутившегося парня. — Выше голову, сынок! Освоишь наше дело — лучших сталеваров обскачешь. А почему бы и нет? Вы, молодежь, — хозяева завода. Да, да, хозяева! Вам из рук в руки передаем мы трудовую эстафету — уж вы не подкачайте. Шермат! В нашем распоряжении еще десять минут — покажи Алиджану цех, высокочастотную печь, познакомь с мастерами…

Шермат провел Алиджана по всему цеху, и Алиджан удивлялся — как же мог он думать, что работа здесь — скучная!.. Тут-то как раз и есть где развернуться, показать свою силу! Белоснежная его рубашка перепачкалась, покрылась сажей — он не обращал на это внимания.