– Судна приближаются, – сообщил Барин Гоулд. – Они направляются к дальней стороне секции номер восемьдесят четыре.

Барни внимательно следил за двумя боевыми крейсерами, которые сопровождали своего пострадавшего собрата. Тот накренился, но курс все таки выдерживал.

– Ну что там, Конии? – спросил Барни.

– Не могу разобраться с сигналом, сэр, – ответил Конии и переключился на другой объект. – «Ростовщик», стыковка разрешена. Вам нужна медицинская помощь?

– Нет, Хауберк. Системы жизнеобеспечения на корабле неработоспособны. Экипаж еще жив.

– Неработоспособны – это еще мягко сказано, – заявил Барин Гоулд, изучая показания, характеризующие возможности жизнедеятельности внутри корабля. – Им уже нечем дышать!

Барни не отрывал взгляд от кораблей, приближающихся к станции. Его собственное судно, закамуфлированное специальным корпусом, покрытым защитной оболочкой, напоминающей звездное небо, зависло в километре от станции. Когда крейсеры РАМ подошли к Хауберку, те из них, что двигались по флангу, под углом отделились от ведомого ими корабля. Их посадочные двигатели малой тяги изрыгнули в пространство несколько коротких огненных вспышек. Поврежденный корабль направлялся прямо к станции.

– Сэр, – сказал Конии, – мне кажется, я говорю с компьютером.

– Да? – переспросил Барни.

Компьютеры были альтернативной расой двадцать пятого столетия. Никого не удивляло, если выполнение той или иной задачи поручалось компьютеру.

– Слишком ровный сигнал. Никаких тебе модуляций, колебаний. Все запрограммировано. Уверен, – это беспилотный аппарат.

– «Деляга»! Выйдите на связь! Выйдите на связь! С вами говорит Хауберк. – Аварийная коммуникационная система станции функционировала плохо, и перепуганный голос техника был едва различим из за помех.

– «Деляга» слушает вас, – ответил Арак Конии. Равнодушие в голосе Конии ввергло офицера связи Хауберка в еще большую панику.

– Этот крейсер сейчас протаранит нас! Он включил задние стыковочные двигатели малой тяги и направляется к центру секции номер восемьдесят четыре. Я пытался поднять ее, но безуспешно!

Рука Барни тяжело опустилась на пульт управления связью, расположенный рядом с его командирским креслом. Перед его мысленным взором предстали тонны ценнейшего трофейного лома, который сейчас будет уничтожен.

– «Ростовщик»! Это Черный Барни!

Имя Барни уже само по себе вселяло ужас. Любой здравомыслящий командир сразу остановил бы свой корабль при одном его упоминании. Но крейсер РАМ решительно продвигался вперед.

– Либо вы придерживаетесь режима стыковки, либо мы вышвырнем вас из квадрата и разнесем в пух и прах.

– Слишком поздно, – мелодично прозвучал по каналу связи чей то бархатный голос.

– Да кто вы такой, черт побери?! – удивленно воскликнул обычно хладнокровный и невозмутимый Конии.

– Армагеддон Охнан, командир крейсера «Балаклава». Разнесете в пух и прах? Прошу! Вы только навредите самим себе.

– Мр р р… – короткий гортанный звук, который издал Барни, был хорошо знаком его экипажу. Это был своего рода призыв к действию. Все до единого одновременно повернулись к своему командиру, который внимательно изучал табло, висевшее перед ним.

Троянский конь РАМ находился в километре от Хауберка. Еще секунда – и станция будет взорвана. Все, кто находятся на ее борту, погибнут. Рассыплется в прах мощнейший вспомогательный генератор, на котором сейчас держится Хауберк, вызвав цепную реакцию взрывов. Станция станет похожа на нечто, напоминающее детские кукурузные хлопья. И не будет никаких трофеев. Они превратятся в рассеянные вокруг микроскопические кусочки металла.