…Токиорг, похожий на поле ледникового периода, был усеян трупами и разрушен до основания. Уцелела только метеорологическая станция РАМ, находящаяся в центре города. Эта пирамида из стали и пластикрита тянулась к небу; такая современная, бесстыдно сверкающая, она словно издевалась над вечной красотой покрытой снегом Фудзиямы.

Километром ниже станции, в подземелье под фундаментом одного из бывших высотных зданий, собралась группа мужчин и женщин. Каждый включил свою автономную систему жизнеобеспечения, поскольку террины заполнили все подземные сооружения – канализационные коллекторы и тоннели – ядовитым газом.

Самый старший из собравшихся, мужчина шестидесяти лет, вдруг рассмеялся.

– Не вижу ничего смешного, Маки! – проворчал сидевший рядом парень. – Мы попали в ловушку. Нужно думать, как выбраться отсюда.

Маки обвел взглядом десятиметровую нору, где они нашли убежище, и перестал смеяться.

– Я просто отдаю дань нелепости жизни как таковой, – ответил он. – И полагаю, Сумио, ты не ошибешься, если последуешь моему примеру. Я прожил долгую жизнь и повидал много такого, чего ты в свои восемнадцать и представить себе не можешь. – Заметив в глазах парня злобный блеск, Маки отодвинулся от него подальше. – Разве положение, в которое мы попали, не кажется тебе смешным?

– Мне кажется только то, что мы потерпели полный крах! – прорычал Сумио, рубя рукой воздух.

Маки покачал своей седой головой.

– Это не крах. Хоть многие из наших уже на том свете, но мы то живы. И должны жить, чтобы отомстить за павших и тем самым исправить несправедливость, которая нас постигла. А смеюсь я над шуткой, которую сыграла с нами судьба. Всю жизнь мы командовали другими, решали, что они должны делать, а что нет. Их жизнь была в наших руках. Рабочие, что находились под нашим надзором, смотрели на нас, как на богов, которые при желании могли смешать с грязью. И что же? Нас, их богов, смешали с грязью наши собственные боги!

– И что же тут смешного? Разве это тебя не унижает?

– Унизить человека может только его собственная подлость, а не подлость по отношению к нему со стороны тех, кому он верил.

Парень нахмурился, размышляя над словами Маки.

– Пройдут годы, – продолжал старик, – и ты поймешь: кто умеет относиться с юмором ко всему, в том числе и к самому себе, кто не ставит во главу угла собственное «Я», тот никогда не утратит способности радоваться жизни.

– Ты собираешься сидеть в этой дыре до скончания веков?

– Пока посижу. Почему бы нет? Вода еще есть, пища тоже. А как поутихнет эта свистопляска, уйду отсюда, – спокойно сказал Маки.

– И куда же? – спросил Сумио. Кожа его сердитого лица цвета старой слоновой кости, казалось, вот вот лопнет от напряжения.

– В ряды Новой Земной Организации.

Возглас возмущения вырвался у всех, кто услышал эти слова.

– Как? К террористам?! Это же предательство! – Сумио откинул прядь волос, упавшую ему на глаза.

– Ты изрекаешь догмы, вбитые тебе в голову нашей системой, которая – заметь – сама предала тебя. Не забывай, что идеология РАМ – не единственная в мире. Есть и другие мировоззрения.

Сумио смотрел на Маки с возрастающим интересом.

– Что ты собираешься там делать? – спросил он.

– Мстить, мой юный друг, мстить.

Каждому из людей, которых судьба свела в этом тесном подземелье показалось, что Маки выразил именно его затаенное желание: мстить. На этот раз слова старика вызвали общее одобрение.

Где то поблизости орудовали штурмовые отряды РАМ. При каждом разрыве снаряда люди, сидевшие в убежище, вздрагивали и прижимались к земле. Они знали, что алые комбинезоны старших рабочих РАМ не спасут от РАМовского оружия.