Через пятнадцать минут упорного труда и тяжелых усилий они вытащили колдуна из подвала. Но тому стало еще хуже. Он начал наливаться лиловым цветом, а тело колдуна стало представлять собой сито. Края сквозных дыр пенились, и от них тянуло запахом гнили.

– Потащили его вниз, – приказал обеспокоенный Чермес, и они унесли вампира в подвал. Осторожно положили на пол у входа. Чермес сел рядом и стал призывать Мать Ночи…

Шузмарал почувствовал, что умирает. Раньше он не знал, как страшна смерть. Ему казалось, что он будет существовать вечно.

Существование вампира полноценной жизнью не назовешь. В мертвом теле вампира жила живая душа и подпитывалась кровью людей. Душу к телу вампира прикрепляли тысячи узелков магических скреп. Яд гемофилии, источавшийся из желез в клыках вампира, менял структуру тела укушенного вампиром человека. Тело медленно умирало, а душа не могла покинуть его. Новые, магические скрепы тысячами узелков привязывали душу к помертвевшему телу. Так появлялся трэл – новообращенный адепт некросов. Со временем кровь трэла становилась густой и насыщенной магией. Постепенная трансформация тела превращала трэла в вампира. На это уходили десятилетия. И чем дольше существовал вампир, тем сильнее он становился.

Древние вампиры, просуществовавшие тысячу лет и больше, называли себя Истинными. Их потомки тоже были истинными и презирали новообращенных вампиров.

Потомство давала вампирша, королева-мать. Это были необычные, редкие особи женского пола, сохранившие репродуктивные функции, и их весьма ценили. Сам Шузмарал был из новообращенных и испытал на себе отвержение и презрение истинных вампиров. Отверженный людьми и своими, он сильно страдал от одиночества и неприязни. А чем больше он страдал, тем сильнее пропитывался ненавистью к живым и горькой завистью к Истинным.

Пребывая в бессознательном состоянии, Шузмарал сохранил способность думать. Он испугался и не мог понять, почему пропадают связи в его теле. Душа рвалась на волю, узелки кровной связи мертвого тела и живой души исчезали один за другим…

«Что происходит? – с нарастающим ужасом пытался понять Шузмарал. – Я не хочу так глупо умереть. Я хочу жить. Помогите!.. Кто-нибудь!..» Отчаяние захлестывало его, мешало думать. Все ближе подбиралась губительная паника.

Когда он понял, что спасения нет, и мысленно взвыл от охватившего его отчаяния, отсутствия какой-либо надежды выжить, перед его внутренним взором предстала женская фигура, закутанная в черный плащ. Она пришла из черноты безумия и остановилась рядом. Женщина смотрела из-под надвинутого на лоб капюшона плаща и изучала колдуна.

– Снова иномирец, – произнесла фигура. – Ты умираешь, колдун. – Женщина усмехнулась. – Как тебя угораздило упасть на осиновые колья?

– Спаси меня, – взмолился Шузмарал. – Я отплачу…

– Спасти?.. – Женщина на секунду задумалась. – Я могу тебя спасти, колдун, если ты дашь обещание служить мне.

– Я буду тебе служить, – не споря, быстро ответил Шузмарал. Его терзала невыносимая боль. Не от ран. Плоть вампира боли не чувствовала. Его терзала боль от рвущихся скреп. – Только помоги мне. Я все для тебя сделаю, что в моих силах, – взмолился Шузмарал.

– Хорошо, колдун, я услышала твою просьбу и дам тебе противоядие.

Женщина протянула тонкую руку к Шузмаралу и положила ее ему на голову. Нежно погладила, от чего волна удовольствия прошла по телу вампира. Рука, до этого бывшая нежной, ухватила голову Шузмарала за волосы и приподняла. Шузмарал боли от этого движения не почувствовал. Его скрутило в области груди.

Женщина откинула полу плаща, и в прорехе показалась бледная женская грудь.