Грегор Вукович быстро вошел в дом.

— А, господин, вы прибыли! Я боялся, что не пожелаете.

— Ваша кузина умеет настоять на своем.

— Моя кузина все еще самая прекрасная женщина в Югославии, — провозгласил человек номер Три в югославской госбезопасности.

— Никто этого не отрицает.

Вукович лукаво глянул на Танкреда:

— Думаете, она прекраснее графини Райзингер?

— Графиня не югославка.

— Ах, но теперь стала ею.

— Ладно, тогда прекраснее графини.

— Благодарю тебя, друг, — вставила Таня.

— Я иностранец, госпожа, — едко заметил Танкред, подчеркнуто использовав вместо слова «другарика» слово «госпожа», давая тем самым понять, что и его следует величать «господин». Потом обратился к Вуковичу: — Вы хотели поговорить со мной?

— Сначала бутылочку пива.

— Мне не надо.

— Тогда, если не возражаете, я принесу для себя? День выдался трудным. — Не дожидаясь ответа, Вукович вышел из комнаты и направился, видимо, на кухню.

Таня уселась и стала наблюдать за Танкредом. Он стоял посередине комнаты, ожидая возвращения Вуковича.

Но представитель госбезопасности явно где-то застрял. Танкред уселся напротив Тани.

— Просто он дает нам время, — пояснила она, а так как Танкред не ответил, очень тихо добавила: — Чтобы запрыгнуть в кровать.

— Сейчас ты говоришь как курва.

— А разве все мы не курвы? Мы используем секс, чтобы управлять мужчинами, заставлять их делать вещи, которые от них хотим. Например, заставлять жениться на нас.

Вукович вошел в комнату со стаканом, наполовину наполненным темным пивом. Провозгласил тост за Танкреда и выпил.

— Я должен извиниться за то, что обманул вас в поезде. Я вел дело так, чтобы заставить вас поверить, будто я пособник Драгара. Не думаю, что вы сообщили ему об этом.

— О, разве от меня такого ожидали?

— Я не думал, что он так скоро пожелает открыться. Это… так… неудобно. Я надеялся, что он не узнает о моем интересе, пока… — Вукович едва заметно улыбнулся, — пока сокровища не найдут.

— Вы убеждаете меня сейчас, что в этом деле вы не заодно с Черным Петером?

— Нет, такого я не скажу. Мы… мы сегодня пришли к соглашению, но это не от хорошей жизни. Я должен получить пять процентов. Конечно, мне никогда не получить их. Все, что я получу, — это пулю темной ночью или нож между ребер.

— Не говори такое! — воскликнула Таня.

— Я же реалист. Это именно то, что я сделал бы с Карапетаржевичем, будь я человек номер Один, а он человек номер Три.

— Ты тоже рассматриваешь возможность применения ножа или пули, до того как он пустит их в ход?

— Естественно, — расплылся в ухмылке Вукович, — я думаю над этим вот уже долгое время. Еще с тех пор, как Петер начал предпринимать все эти поездки во Францию и Германию. Я знал, что он самым необычным образом заинтересовался Аттилой, после того как несколько раз обыскал его дом. Но только после того, как нашел неосторожное письмо от прекрасной графини, я понял, как глубоко Петер уже повязан.

Танкред не мог удержаться, чтобы не спросить:

— Что же в этом письме было такого неосторожного?

Вукович бросил быстрый взгляд на кузину и пожал плечами:

— Скажем так — это будет проще, — в нем кое о чем говорилось. Петеру следовало бы сжечь его со всей прочей корреспонденцией. — Он усмехнулся. — Карапетаржевич сжигает большинство бумаг в своем старом доме. Скажите мне только одно, господин Танкред, вы определили местонахождение сокровища Аттилы? Копаете на верном месте?

Танкрад кивнул:

— Мы копаем на верном месте, но есть ли там сокровища — этого я не могу гарантировать.