Он тяжело вздохнул, когда образ бабушки стал таять перед его глазами.

– Помню, как я размышлял: позволят ли мне остаться здесь, смогу ли я найти работу и сохранить квартиру бабушки. Позднее ночью я услышал, как миссис О'Малли говорит по телефону. За пять лет нашего знакомства я никогда не слышал от нее грубого слова – прежде, до той ночи. Около двух часов утра телефон зазвонил снова. Я услышал, как она кричит: «Мне наплевать на вашу чувствительную натуру! Никаких «несколько дней», чтобы оправиться от шока! Вы должны быть здесь завтра же, забрать мальчика и похоронить мать!»

Рид сжался при мысли о том, что кому-то пришлось приказывать его матери приехать за ним.

Селина видела в его глазах обиду, боль, гнев. Когда погибли ее родители, ее окружили любящие родственники, желающие помочь ей. Но с Ридом судьба обошлась иначе. Селина представила его себе маленьким мальчиком, одиноким и никому не нужным. Она подыскивала верные слова, но сумела произнести только:

– Должно быть, тебе пришлось нелегко. – Разумеется, глупая, тут же ответила она себе.

Рид напрягся. Он не нуждался в ее сочувствии и не хотел его. Он разозлился на себя за неожиданную откровенность, призраки прошлого должны были остаться только его призраками.

Селина заметила, как выражение холодной отстраненности, к которому она так привыкла, вновь появляется на лице Рида.

– Это научило меня полагаться только на себя, – ответил он. Он вспомнил, как в пятнадцать лет попросил у Джо разрешения остаться с ней – это был единственный раз, когда он забыл урок, полученный после смерти бабушки. Он не имел права забывать о нем вновь. Обрывая разговор, он показал знаками: – Здесь холодно. Да и поздно уже. Пора идти спать. – Отвернувшись, он выключил гирлянды на елке.

Несколько минут спустя Селина вновь лежала в постели рядом с Ридом, каждый на своей половине. Селина понимала, что сейчас Риду необходимо побыть одному.

Соглашаясь на этот брак, ты знала, что он решил никогда не позволять себе привязываться ни к тебе, ни к кому-нибудь другому, напомнила она себе. Теперь она знала, как твердо он придерживается своего решения. Она неизбежно испытает разочарование, если привяжется к нему. И все-таки Селина не могла отвернуться. Рид страдал от глубокой душевной раны, и, несмотря на то, что стремился остаться в одиночестве, Селине хотелось утешить его.

– У меня замерзли ноги, мне холодно, – прошептала она, поворачиваясь к нему. – Никак не могу согреться.

Рид взглянул на нее. Он привык искать утешения только у самого себя. Но сейчас ему казалось, что стоит обнять Селину, и воспоминания перестанут терзать его. Он придвинулся и положил ее голову себе на плечо.

Селина скользнула ближе и прижалась к нему. Ей хотелось исцелить раны его детства, но она понимала – эти раны слишком глубоки.

Обняв Селину, Рид лежал в темноте. По его телу разливалось успокаивающее тепло, подобное теплу от лучей летнего солнца. Прикосновение любой женщины успокоило бы его, убеждал себя Рид, погружаясь в сон и чувствуя, как кошмары вновь отступают и прячутся в потайные уголки его души.

На следующее утро Селина заметила, что еще никогда Рид не держался с ней так отчужденно. Но, тем не менее, она ждала этого. Несколько часов она напоминала себе совет Джо, вызывала в памяти слова бабушек – они выражали ту же мысль, но более прямо: «Тебе придется научиться терпеть недостатки мужчины, поскольку избавить его от них не удастся». Обе бабушки не раз повторяли ей это. Даже слова Гарриет Калфоно вертелись, в ее голове: «Я знала, на что иду, и не могу пожаловаться».