Но, сидя за ленчем, Селина вновь пожелала прорваться сквозь барьеры, которыми окружил себя Рид. Она раздраженно вздохнула. Даже если она сломает его барьеры, это не означает, что Рид полюбит ее. Любовь… От этого слова только что проглоченный кусок застрял у Селины в горле. Вот в чем корень ее проблемы! Она убеждала себя, что растущее чувство к Риду, просто инстинктивная привязанность к будущему отцу ее ребенка. Теперь же она была вынуждена признаться, что лгала себе. Она проникла под крепкую защитную оболочку, которую так старательно воздвигал на ее пути Рид, и влюбилась в него. Идиотка! – мысленно вскричала Селина. Только не позволяй себе надеяться, что он когда-нибудь испытает к тебе то же чувство, – иначе ты об этом пожалеешь!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Наступил февраль. Селина помнила невысказанное желание Рида не заводить разговоры о его прошлом. Внешне они вели удобное, спокойное сосуществование. Но способность Рида оставаться отстраненным все сильнее раздражала Селину. Иногда ей казалось, что жить станет легче, если она просто попросит Рида уйти. По крайней мере, в этом случае ей не придется больше беспокоиться о том, как быть, если он действительно уйдет. Но следом у нее возникала мысль о предстоящем одиночестве, таком одиночестве, которое не заполнит даже ребенок. Может, Рид решит остаться, может, даже ответит на ее чувства, Заканчивала мысленный спор Селина.

– Но до тех пор, пока я не начну надеяться, что такое возможно, все будет в порядке, – пробормотала она, чувствуя, что появилась новая причина переубеждать себя. На этот раз такой причиной стали цветы и коробка конфет, подаренные Ридом вчера, в день святого Валентина. Увидев подарки, Селина была ошеломлена. Она приготовила к ужину любимые блюда Рида, но не ожидала получить что-нибудь от него. Она даже не хотела упоминать про день святого Валентина.

Когда Рид объяснил, что она заслужила эти розы и конфеты заботами о нем, от счастья на щеках Селины вспыхнул румянец, а надежды распустились пышным цветом. Затем Рид упомянул, что Адель, Гленда, Карен и Док в один голос напоминали ему, что сегодня за день.

– Если бы я позабыл принести тебе подарок, упреки обрушились бы на меня со всех сторон, – добавил он, и на лице Селины погас румянец удовольствия.

«Этот человек сводит меня с ума», – простонала она мысленно, глядя на часы, стоящие на тумбочке у кровати. Было уже десять вечера. Сегодня у Дебры Рэмси начались роды. Рид попросил Гленду зайти в библиотеку и предупредить Селину, что он не вернется домой к ужину и вообще не знает, когда придет. В девять часов, почувствовав усталость, Селина легла в постель, но так и не смогла заснуть.

Трепещущее движение внутри нее заставило Селину забыть о Риде и вернуться к главной причине своей бессонницы. Она твердо знала – этот трепет был первым движением ребенка. Селина положила руку на постепенно округляющийся живот. Мысль о новой жизни внутри и восхищала ее, и пугала. Первое шевеление она ощутила пару недель назад, и неуверенность, с которой Селина боролась с тех пор, внезапно приобрела ошеломляющую силу.

Ее глаза наполнились слезами. Она терпеть не могла плакать, почти всегда сдерживалась. Но теперь, казалось, она была способна зарыдать от любой мелочи.

Бабушки и тетя Адель уверяли ее, что это вполне естественно. Тем не менее, Селина раздраженно нахмурилась и сморгнула слезы. Мигая, она неожиданно увидела размытую фигуру рядом с кроватью. Когда зрение прояснилось, оказалось, что в спальне появился Рид. Он выглядел усталым и наблюдал за ней с озабоченным выражением.

– Ты не хочешь рассказать мне, что тебя тревожит последние несколько дней? – спросил он.

Меньше всего Селине хотелось говорить об этом с Ридом. Она пожала плечами, словно ее тревоги не имели значения.

– Просто у меня перепады настроения – это бывает у всех беременных.