– ВТ, – командую я, – поиск по всем местным каналам, ключевое слово «Цефалон».

Привлеченная настойчивым тоном моего голоса, Салит, босая и в полотенце, по-кошачьи прокрадывается в комнату, ее длинные черные волосы мокрые и спутанные.

– Что это? – спрашивает она.

Не могу поверить, что даже не гляжу на обнаженную серую кожу ее груди, рук и ног, настолько сосредоточился на огромном видеотанке.

ВТ усердно переключается на другую станцию, там в самом разгаре похожий на предыдущий репортаж о корпорации, про которую я прежде не слышал. Она называется «Цефалон». Но мне удается заполнить пробелы: «Цефалон», видимо, разрабатывает, производит и продает искусственные мозговые массы, которые многие крупные компания, вроде моих бывших работодателей, используют в мэйнфреймах, серверах, иногда даже в отдельных компьютерах. И снова репортер (на этот раз, похоже, в огромном, роскошном вестибюле компании) сообщает, что «Цефалон» отрицает, что разрушительный вирус пронесся сегодня по их запасам, а также по огромному количеству уже проданных энцефалонов (те, должно быть, так или иначе связаны – вероятно, для простоты технического обслуживания или модернизации – с создавшей их компанией).

– Крис… – шепчет Салит. И я знаю, что мы думаем об одном и том же. Я нетерпеливо шикаю на нее.

Репортер продолжает:

– «Цефалон» опровергает слухи о том, что вирус продолжает распространяться, передаваясь от головной компании все большему числу предприятий, владеющих их продуктом. На самом деле, представители «Цефалона» продолжают настаивать на том, что вируса вообще нет… а если и есть, то он возник не в их системах…

– Крис, – упорствует Салит, – это совпадение? Или ты думаешь, что это сделали мы, когда уничтожили сегодня те компьютеры?

– Не знаю… – вздыхаю я.

И тут камера переходит к виду снаружи здания, в котором располагается корпорация «Цефалон», и тогда до меня доходит.

Это ведь то самое бледно-фиолетовое здание, которое я когда-то увидел из окна своего кабинета. То, что похоже на сильно увеличенную версию дома, в котором размещались «Голубиные книги». Оно сужается к вершине, как зиккурат, и заканчивается серебристым шпилем. Внешняя отделка здания напоминает потрескавшееся, высохшее илистое дно или шкуру крокодила, и я вспоминаю другой недавний сюжет новостей, где показывали, как некоторые здания строят из органического материала, вроде коралла, током стимулируя его рост на металлическом каркасе.

Наши враги – и люди, и гуманоиды – могущественны. Почти как сами боги. Они разносят гибель…

..но сегодня мы с Салит сами принесли немного гибели.

– Да, – говорю я, обнимая ее за плечи. – Мы ведь сегодня хорошо поработали? Лучше, чем могли себе представить…

* * *

Следующие две недели воодушевленные крупной победой – которая должна была стать сокрушительным ударом по нашим врагам, – мы с Салит вдохновили друг друга на дальнейшие действия (для начала установили систему безопасности на двери и окнах у меня и у Салит, на случай, если наши враги выяснят, где мы живем, и на случай, если моих формул окажется недостаточно, чтобы уберечься от всевозможных марионеток и слуг богов).

Как Салит и предложила, я в ее присутствии обошел вокруг здания на улице Морфа «Б», где размещались «Голубиные книги» (магазин пустовал, его еще не сдали новому арендатору), чертя специально купленной для этой цели тростью невидимый узор и одновременно читая распечатанные песнопения из книги Скретуу «Вены Древних».