Салит оборачивается и видит мое лицо.

– Что не так?

Горьким шепотом рассказываю ей о вздыхающей женщине и сердитом мужике.

– Ради чего я это делаю? – спрашиваю ее. – Зачем мы с тобой рискуем жизнями, пытаясь помочь этим людям, спасти весь этот вонючий город?

Моя девушка отвечает, указывая в сторону:

– Ради него.

Я следую взглядом за ее жестом и вижу малыша чум, который едет в другой тележке для покупок, в его огромном улыбающемся рту еще нет бесчисленных рядов зубов, а подбородок скользкий от слюней.

– Он вырастет таким же, как все, – сердито бормочу я. – Меня просто воротит от того, насколько все испорченное и больное… до самого основания.

– Мы ведь тоже испорченные? Это все инь и ян. Этот город может быть как красивым, так и уродливым.

Я приподнимаю бровь.

– Ну, иногда он может быть прекрасен, – поправляется она. – Местами. Тот малыш прекрасен, и он может вырасти таким, как мы, а не как те две кучи дерьма.

– Прекрасным, как я? Убийца собственной подруги?

Секунду Салит просто молча оценивает меня, затем торжественно кивает на нашу тележку:

– Давай оплатим это и вернемся домой, чтобы ты обо всем мне рассказал.

– Чтобы ты могла меня допросить? – невесело шучу я.

– Чтобы ты мог признаться, – поправляет она.

* * *

За ужином и разговорами мы включаем новости на ВТ, приглушив громкость, хотя на самом деле не ожидаем услышать что-нибудь о нашей сегодняшней отчаянной битве не на жизнь, а на смерть в недрах города; даже если кто-то слышал стрельбу, скорее всего, сообщать не стал.

По дороге из супермаркета мы ненадолго остановились выпить пива, за которое Салит заплатила так же, как и за продукты, поскольку у меня деньги заканчиваются. Узнав об этом, Салит предложила:

– Давай я подергаю за кое-какие ниточки, чтобы мой отец принял тебя в «Пищевые Продукты».

– Коров кормить?

– Эй, я серьезно. У них есть отдел по работе с клиентами, если это то, чем ты занимаешься.

– Сейчас было бы странно возвращаться к такой жизни…

– А какие есть альтернативы? Стать врагом Пришлых на полный рабочий день? Зарплата так себе. Тебе ведь нужна еда и крыша над головой, правильно? И как бы мне ни хотелось, я не могу тебя поддерживать…

Смутившись, я опускаю взгляд и уступаю:

– Ладно. Сделай, что сможешь. Я составлю новое резюме.

Но это произошло немного раньше, прямо сейчас Салит переваривает не только пиццу, но и мое признание.

– Это была самооборона, – подавленно бормочет она, – как ты и сказал…

– Ты убеждаешь себя или действительно веришь?

Взгляд ее черных глаз взлетает к моему лицу, вспыхивает внезапным гневом.

– Я верю тебе!

– Ты можешь проверить меня на сканере, если сомневаешься в моих словах…

– Я ведь не говорила, что сомневаюсь в тебе, Крис, да?

Она потягивает пиво из банки. Я беру уже вторую. Через мгновение Салит продолжает, уже спокойнее:

– С Габриэль была самозащита… но мистер Голуб… это было хладнокровное, преднамеренное убийство, Кристофер…

Я уже расхаживаю по комнате с пивом в руке, а теперь резко поворачиваюсь, наклоняюсь к ее лицу и практически рычу:

– А что мне было делать? Позволить ему и дальше быть марионеткой этих существ? Сообщить о нем форсерам? Что бы подумала ты, приди я к вам со своими опасениями?

– Я бы подумала, что ты сумасшедший, – признается Салит.