Обогнув дергающиеся задние лапы умирающей твари, я запрыгиваю в дверной проем и вожу пистолетом/фонарем налево и направо. Два коридора образуют букву «Т». Проход с одной стороны заканчивается обломками обвалившейся крыши. С другой стороны ко мне из темноты мчится третий демон. Стены тесного коридора сотрясает грохот моего обреза, уши закладывает. Двигаясь вперед, я слышу, что за мной по пятам следует Салит. А еще слышу, как она ругается и выпускает очередной заряд. Я надеюсь, что она попала туда, куда целилась, но не оглядываюсь. В темном коридоре несколько дверей, и я ожидаю, что из-за любой на меня выскочат режущие/давящие клешни.

Салит пристраивается перед одним из дверных проемов и быстро делает три разящих выстрела из своего оружия; не знаю, что именно она увидела, но держу пари, та штука сильно пожалела об этом.

– Мой знак должен отгонять их… символ на моей рубашке, – шиплю я. – Не знаю, почему он не работает… как они могли сорвать символы в этом храме…

– Наверное, они слепые, – говорит Салит. – Возможно, ориентируются по вибрации. Так и передвигаются в темноте.

– Или, возможно, эта история с глазами просто условность. Никчемная…

Мы добираемся до конца коридора, и я рывком открываю дверь. Зал за ней почти полностью завален обломками, крыша провалилась внутрь, так что мне виден потолок туннеля в отдалении. Неужели мои приятели-мутанты вскарабкались на этот ненадежный холм и так сбежали? Я не уверен, что смогу хотя бы в дверь протиснуться…

– Сюда! – командует Салит, направляясь к одной из других дверей.

– Твою же мать, – говорю я, переступив порог и присоединившись к ней. Секунду назад я проходил мимо и не заметил мягкого зеленоватого свечения на стенах и не слышал тихого бульканья.

Бывали ли у храмов подобные компьютерные центры? И даже если бывали, могли бы они пережить землетрясение и два следующих десятилетия в целости и сохранности? А конкретнее, остались бы живы эти энцефалоны в своих булькающих резервуарах с зеленоватым амниотическим раствором? Искусственные мозги – их три штуки – сплющены в вертикальных каркасах размером примерно с тот, что был на моей прежней работе: где-то четыре на два фута и шесть дюймов толщиной. Но мэйнфрейм моей компании обходился одним искусственным мозгом… зачем храму или кому-либо еще нужны три?

Сюда притащили столы, стулья и два старых рабочих места, на которых покоятся многочисленные компоненты компьютеров и механизмов, подключенных к мозговым каркасам. Некоторые компоненты выглядят купленными в магазине, другие – собранными на коленке. На одном мониторе шипит статика, но три экрана поменьше показывают плавные сигналы состояния здоровья мозга. Толстые пучки проводов и силовых кабелей змеятся по полу и уходят в отверстия, просверленные в стене. Они подключены к частному генератору? Сомневаюсь. Откуда-то мне известно, что эти шнуры подсоединены к источникам энергии и основным кабельным линиям самого города. Черпают из него энергию. И выпускают бог знает какие данные и яды обратно в городскую систему.

Мы находимся в самом центре Панктауна. В сердце паутины.

В комнате есть и вторая дверь, думаю, что именно она на уме у Салит, но сначала мне нужно кое-что сделать…

Подняв дробовик и широко расставив ноги, я отворачиваю лицо, чтобы защититься от летящих осколков и брызг раствора, и разряжаю обрез прямо в один из дремлющих сероватых мозгов.

Сквозь рваную дыру в пластиковом корпусе выливается поток питательной жидкости и растекается лужицей вокруг моих ног.