Но ее все еще тянуло к нему. К тому же… эти новые таблетки не вечные. Если им движет эгоизм, то и ею тоже.

* * *

Марисоль прочитала в сетевой газете, на которую была подписана, что в фойе многоквартирного дома, где жил Джей Торри, заметили подозрительную личность. Ею оказался влесси. Влесси – родственная, но отдельная раса из того же мира, что и анульцы; о них мало что знали, но ходили слухи, что они были вампирами. Когда сосед по квартире обнаружил тело Джея Торри, то было обескровлено… кроме того, Джею отрубили голову и поставили ее посреди столешницы на их мини-кухне.

Марисоль не пошла на похороны, опасаясь, что там ее будет поджидать тот, кто мог узнать о предательстве Джея. Признался ли тот в чем-нибудь до того, как его заставили замолчать?

У подростка, который жил несколькими этажами ниже в том же жилом комплексе и, по слухам, мог достать краденое оружие, Марисоль купила телескопический электрошокер. Его можно было настроить на летальный исход. Она завела привычку держать его под рукой, особенно в переполненных поездах по пути на работу и с работы.

* * *

На небольшую сумму, оставшуюся от пособия по инвалидности после оплаты аренды новой крошечной квартирки, Марисоль напечатала листовки, которые раздавала каждый день у ближайшей к ее пансиону станции. Листовки были напечатаны на розовой бумаге. Она часто видела их смятыми и брошенными возле утилизаторов. Большинство прохожих даже не брало бумажки, которые она совала им в руки. Большинство сторонилось ее, даже взглядом не хотели встречаться.

Было несколько разных версий листовок, каждая резче предыдущей. На самую последнюю она добавила фотографию отрубленной головы Джея, взятую с интернет-сайта, где для развлечения зевак публиковались снимки с мест преступлений. Одна мамаша обругала ее, когда Марисоль попыталась дать одну из листовок ее маленькой дочери.

Пока она оставалась красивой – до того, как закончились таблетки Джея, – люди еще могли остановиться и послушать ее. Глаза Марисоль оставались такими же большими и темными, как и всегда, хотя и утратили блеск. Но люди видели только шар и цепь, которые она тащила. Опухоль, отполированная, будто розовая мраморная сфера, выросла сбоку на челюсти и карикатурно согнула ее голову. Давила на плечо, сломала осанку, так что приходилось криво ковылять. Голос превратился в полузадушенный хрип, который вырывался из наполовину раздавленного горла. Шар был отлично заметен, а невидимая цепь обмотала весь ее организм.

Сделав перерыв в своем бдении у подножия эскалаторов, ведущих на улицу, Марисоль запихнула стопку листовок в рюкзак и побрела к киоску, чтобы купить бутылку воды. Она нечаянно столкнулась в очереди с мужчиной, и его подружка – а возможно, жена – отвела этого человека в сторону, прошипев ему:

– Том, осторожнее, это может быть заразно!

Уголок рта Марисоль дрогнул в улыбке. Что заставило задрожать и уголок глаза. Какие же люди неосведомленные. Суеверные. Это же не чума. И даже не органика, разве что на поверхности. «Это машина, – подумала она, – огромная голодная машина». Марисоль купила воды, но когда отвинчивала крышку, запотевшая бутылка выскользнула у нее из пальцев. Оцепенев, Марисоль уставилась себе под ноги, наблюдая, как вытекало содержимое бутылки… Загипнотизированная, не делала ни малейшего движения, чтобы наклониться и поднять крышку. Мужчина и женщина быстро ушли со своими покупками, точно опасались, что лужа коснется их обуви и передаст им чуму, будто гной из вскрытого бубона.