– Она сама вам не покажет?

– Нет.

– И какими материалами она уже располагает?

– У нее есть «Некрономикон». По крайней мере, на диске. Она…

– У вашей девушки есть экземпляр Аль-Азифа? Полный?

– Ну, я не знаю точно…

– И где она его взяла?

– У своей подруги. Марии как-то-там. Ту убили. Видимо, из-за чего-то связанного с наркотиками, и моя девушка забрала из ее квартиры несколько дисков. На одном был «Некрономикон».

– Где же эта Мария его взяла, для начала? – Голос Голуба внезапно стал не таким сухим и куда менее похожим на голос дворецкого. В его тоне слышался голод коллекционера.

– Понятия не имею.

– А как ее убили? Преступника поймали?

– Видимо, нет. Девушке отрезали голову. Думаю, ее так и не нашли.

Голуб фыркнул. Это прозвучало цинично.

– Любопытно.

– Что?

– Просто звучит как фирменное убийство Гончей.

– Это что еще такое? – спросил я.

– Вероятная внепространственная сущность. Которую можно вызвать, рисуя различные узоры в углу комнаты.

– Демон? Моя девушка говорила, будто Мария утверждала, что ей удалось вызвать демона с помощью этого дерьма… Я имею в виду то, что пыталась сотворить моя девушка.

– Демон – это интерпретация. Как и Гончая. Некоторые буквалисты пытаются представить себе этих существ похожими на собак, в то время как прозвище на самом деле скорее символично. – Голуб внезапно выпрямился, став выше, напряженнее. – Вы только что сказали, что ваша девушка тоже пыталась вызвать этих существ?

– Да. Скорее в качестве шутки, чем всерьез. Сама не смогла, поэтому включила запись того, как Мария произносит слова. Но не рисовала никаких узоров на стене… просто произнесла несколько заклинаний. Да, и зажгла восемь свечей в моей спальне. Там восемь углов.

Голуб кивнул. Очень-очень медленно.

– Значит, это не призыв Гончих. А песнь Открытия. Реконфигурации.

– Как скажете.

– Полагаю, если она не позволила вам взглянуть на «Некрономикон», то даже не подумает продать его мне. Но, как вы считаете, не даст ли она хотя бы скопировать его? Если не доверит мне диск, то может скопировать его сама. Я был бы готов щедро заплатить ей за это, мистер Руби. Заплатил бы даже вам кругленькую сумму, если вы поспособствуете этой сделке.

– Ну… э, это мило, но я не знаю, насколько мне повезет. Честно говоря, мы с ней вдруг отдалились…

– Тогда не могли бы вы дать мне ее номер? Возможно, она благосклоннее воспримет эту идею, если я обращусь к ней лично. Сделаете для меня такую малость, мистер Руби, и я заплачу вам тот гонорар, о котором упоминал. Скажем, тысячу мунитов?

Тысяча мунитов! Только за то, чтобы дать продавцу книг номер Габи, даже если она скажет ему распахнуть дверь в ад и убраться туда?

– Конечно, – сказал я. – У вас есть ручка?

Я нацарапал цифры на листке бумаги, который он мне протянул. Мистер Голуб, бросив на листок быстрый довольный взгляд, сложил его и сунул в карман пиджака.

– Ну, так… Кстати, сколько стоят эти книги? Цен нет.

– Некоторые из них не продаются, мистер Руби, хотя я время от времени разрешаю ученым ознакомиться с ними или даже отсканировать. А те, что выставлены на продажу, варьируются в диапазоне от двадцати тысяч до четырех миллионов мунитов, как, например, в случае с «Металлической книгой».

– Четыре миллиона мунитов? О господи!

Голуб поднял серую ладонь, словно отгоняя меня.