– О, да, – произнес Брасс, когда обнаженная танцовщица подползла к ним по одному из ответвлений забранных решеткой подиумов, пересекавших весь зал. Танцовщица растянулась на животе так, чтобы Брасс, стоя, мог ущипнуть ее за соски через сетку пола. Он провел пальцами по металлическим полоскам, пересекавшим ее мягкий живот и бедра, разделяя те на множество сочных маленьких квадратиков. Затем поднял к ней лицо, чтобы она – тиккихотто – могла погладить его щеки и горло десятками полупрозрачных нитей, которые колыхались в ее глазницах.

– О, да, – повторил Брасс. – Прикоснись ко мне, малышка, оближи меня.

Пучки глазных нитей ласкали широкую черную полосу модной боевой раскраски, которую он наносил по центру лба, заканчивая на полпути к носу. Казалось, девчонке нравилось видеть/осязать его высокие, четко очерченные скулы – хотя Конч считал их слишком очерченными, а губы бантиком слишком уж сексуальными и пластиковыми – Брассу отстрелили нижнюю часть лица, а потом восстановили в соответствии с его гламурными требованиями.

Конч снова включился в разговор.

– Как долго вы четверо вместе? – спросил лидер влесси.

– О, примерно с тех пор, как были детьми, – трещал Ганс. – Тогда нас было девять… но мы потеряли одного парня четыре года назад, другого – три года назад, а в прошлом году – сразу двоих из-за одного убийцы. На самом деле это был рамон – самый подлый ублюдок, с которым мы когда-нибудь сталкивались. Команда из одного человека. Поначалу выглядело не слишком спортивно, пока он не прикончил двух наших парней. Одного убил мечом. Разрезал почти пополам. Самый страшный ублюдок, с которым я когда-нибудь сталкивался. Весь такой деловой. На нем был консервативный костюм – не традиционная одежда рамон, – но он был воином до мозга костей.

– Однако в итоге вы его победили, надо полагать.

– О, да. Индиго свалил его с ног.

Конч увидел, как лидер дьяволов оценивающе повернул шесть крошечных глаз в сторону тихони. Индиго даже не поднял взгляд и продолжал водить пальцем по мокрому кругу на столе.

– Ты сказал, что было девять. Четверо живы, и четверо мертвы. А как насчет девятого?

– О, мы рано потеряли одного парня, его постигла участь, что хуже смерти, – женитьба! – Ганс рассмеялся. – Это был Блинк. Он больше не хотел играть.

Конч заметил, что Ганс говорит, а влесси оценивают. Оценивают их прошлые успехи и провалы. Дьяволы определенно были не самыми веселыми противниками, с которыми они встречались до дуэли.

– А сколько раньше было членов вашей команды?

– Четверо, – ответил влесси своим захлебывающимся голосом. – Мы никого не потеряли с тех пор, как начали.

Ганс, казалось, стал чуть менее общительным. Он бросил взгляд на Конча, но тот проигнорировал его, взяв пример с Индиго. Затем жестом подозвал официантку, чтобы заказать что-нибудь из еды – что-нибудь, что помогло бы впитать алкоголь, который уже был у него в желудке.

* * *

– Ну, что думаете о вампирах? – спросил Конч, когда все четверо шли в ряд по широкому тротуару. На всех была верхняя одежда разных оттенков и длины из клонированной кожи для защиты от ночного холода в Панктауне.

– Эй, – серьезно обратился Брасс к остальным, – надеюсь, вы, ребята, понимаете, что я только шутил про то, что меня возбуждает та, с сосками.