– Наверное, я неправильно произнесла, – предположила Габи.

– Как это вообще можно произнести? Хочешь, я попробую? – неуверенно предложил я.

– Подожди минутку. – Она коснулась нескольких иконок на устройстве. – Мария записывала себя, когда читала кое-какие из этих отрывков…

Я придвинулся ближе, чтобы заглянуть через обнаженное плечо Габриэль, пока она снова открывала содержимое чипа Марии. Та назвала папку «Некрономикон». И сохранила на диске несколько рецептов, если только это не были волшебные зелья. Габи добралась до оставленной подругой закладки и открыла записи, на которых Мария читала отрывки из этой явно скопированной ею книги заклинаний.

Габи кликнула на «Восходящий режим. Часть первая», и экран заполнило лицо Марии. Она была хорошенькой, только брови и волосы сбрила, а голову покрыла геометрическими узорами, вышитыми светящимися голубыми нитями. Они напомнили мои рисунки губной помадой на теле Габи.

Было жутковато видеть одну только голову Марии, глядевшую на нас снизу. Не тогда ли она исчезла? И тут голова заговорила.

Вылетавшие из ее рта фразы звучали не менее исковеркано, не менее перекручено. Мне приходилось слышать о колонистах-нечеловеках, чьи родные языки звучали разборчивей.

Когда все завершилось, мы с Габи снова подняли головы. Тусклый свет камина, дрожащие тени, которые окружали нас и метались по разворошенной постели. Больше ничего.

– А на что это должно быть похоже? – прошептал я.

– Откуда мне, черт возьми, знать? Возможно, на тебя. Возможно, тебя и нет уже, а на твоем месте дьявол.

– Тебя не обманешь, да?

– Но я лучше все равно включу режим изгнания, чтобы закрыть портал. Просто на всякий случай.

– Почему бы и нет? – согласился я.

Я был рад закончить этот эксперимент. Чего ради размышлять о метафизике, если впустую растачиваешь время постельных удовольствий?

Габи нашла подходящий отрывок, «Нисходящий режим, часть первая», и нажала воспроизведение. Я не был уверен, но мне показалось, что запись та же самая, просто прокрученная задом наперед. Когда все закончилось, Габи выключила планшет и, не вынимая из него диск, отнесла обратно к клатчу.

– Ну ладно! – Я сбросил халат, нырнул под одеяло и похлопал по матрасу рядом с собой.

Габи прикурила сигарету от свечи, затем поставила ее обратно на пол. Не задув ее, она присоединилась ко мне, и мы занялись любовью в кольце огоньков. Тени рябью пробегали по белой коже Габи и ее «жреческим» узорам.

* * *

Когда я проснулся, несколько свечей погасло, их кольцо разорвалось, а Габи сидела обнаженная на краю кровати, спиной ко мне. Я дотронулся до нее и почувствовал холод кожи.

Не оборачиваясь, она тихо произнесла:

– Я дважды повторила восходящий режим. Один раз сама, а потом прокрутила запись Марии. – Она сделала паузу. – А нисходящий режим произнесла только один раз.

Мне хотелось вздохнуть, но я боялся разозлить ее, поэтому предложил:

– Так повтори его.

– Слишком поздно.

Она чуть повернулась, чтобы взглянуть на меня через плечо. Я заметил, что мои «помадные татуировки» почти стерлись, пока мы занимались сексом и спали. Казалось, на перепачканном лбу Габи сильный ушиб. Соски выглядели расплывшимися. И в тусклом свете я едва мог разглядеть, как бьется в груди ее сердце. На прозрачном стекле отражался свет свечи.

– Эй! – Я сел в кровати и взял ее за руку, чтобы чуть сильнее повернуть к себе.

Красная неоновая татуировка на ее сердце не светилась.