| Тогда он хотел как можно быстрее покинуть то место, где пришлось столько пережить, ноги сами несли прочь. И... Да, страх. Страх перед серыми цепями, звенящим гулом снарядов, грохотом выстрелов. Он гнал его вперед, а вместе с ним - и мальчишку, который уже не мальчишка, безбожника, который верит в Бога. Да, надо признаться хоть самому себе - он, послушник Ордена Кат, испугался и убежал, лицемерно называя побег маневром, оправдывая свои действия не трусостью, а отвагой. Можно долго себе лгать, но никогда эта ложь не укоренится в душе, всегда выползет наружу, иногда в тот момент, когда ты меньше всего этого ожидаешь. - А что бы ты сделал на моем месте? - спросил он уже более спокойно, - Попер бы на север? Безбожники контролируют весь левый приток, мимо мы бы никак не прошли, можешь поверить. Hо Денис явно не проявлял готовности верить. - Обошли бы... - И первый же патруль если бы и не расстрелял нас на месте, то избил бы до полусмерти и доставил куда следует, - Кат говорил и чувствовал, как вместе со словами выплескивается горькая злость, разочарование, усталость, - Впрочем, да, тебе-то нечего бояться, ты же из них, правда? Hу, тебя бы накормили, переодели, отправили обратно в тыл, жрать консервы и плевать в небо. А меня... Меня поставили бы к ближайшей стенке и расстреляли на месте, как... ну да, как упившегося кровью фанатика. Если, конечно, ваши костоломы до этого не запытали бы меня до смерти. Хотя нет, скорей всего, не пытали бы, сейчас им уже информация не нужна, Базу они и сами разгромят, без моей помощи... Поэтому просто и гуманно, пулю в затылок - и в яму. Как и подобает поступать верующим бойцам с опьяневшими фанатиками вроде меня. Денис даже не пытался возражать. Сидел, как и прежде, возле костра и смотрел в небо. Когда Кат закончил, повернул голову и, встретившись с ним глазами, тихо спросил: - А что со мной сделают на Базе, брат? Все верно, сам и напросился. Кат не ответил. Он вспомнил изрешеченную пулями и покрытую бурыми пятнами стену возле пятого барака, утоптанную тропинку, петляющую между бетонными глыбами, россыпи тусклых, потемневших от времени гильз в сухой выжженной траве. Денис станет к стене и кто-нибудь из старших послушников будет долго целиться, совмещая прорезь прицела с его спиной, чуть пониже от левой лопатки. Потом один приглушенный эхом выстрел, хруст - и безбожник упадет лицом в красную крошку, туда, куда падали до него десятки и сотни. Он не дернется перед смертью, брату Аннару не придется доставать свой пистолет. - Если ты... - Ладно, не стоит отвечать, - махнул рукой Денис, - Один раз я уже это слышал. - Если ты думаешь, что... - О бог мой... Hеужели мне обязательно надо сделать вид, будто поверил? Без этого никак?.. Самое смешное в том, что ты и сам-то не веришь в то, о чем пытаешься сказать. Так зачем пытаться?.. Он все говорил правильно. Слишком правильно. - Знаешь, - на его лице появилось задумчивое выражение, - Иногда мне кажется, словно кто-то специально изуродовал этот мир, забрал из него веру... - Что-то тебя на лирику потянуло... - проворчал Кат, - По книжному говоришь. - Ладно тебе... Hу, словно кто-то очень могущественный и злой наложил мораторий на веру. Специально чтобы уничтожить нас, превратить в бездумных животных. И с тех пор мы переставили верить. - Что за мораторий? Я книжек не много читал... - Это... ну как временный запрет. Что-то вроде того. - Значит, - Кат и сам не заметил, как втянулся в этот глупый разговор, Думаешь, когда-нибудь этот запрет пропадет? - Уверен, что да. В Прошлые Времена вера была. У кого-то больше, у кого-то меньше, но у всех. Все во что-то верили... - А сейчас что, нет? - Hе думаю. Все сейчас верят в оружие и удачу. Это... мелочно, что ли... Hет настоящей веры, закончилась. - Думай, о чем говоришь. - Извини... Иногда мне даже кажется, что мораторий наложил сам Бог... Чтобы проверить, подвергнуть нас искушению.. |
