| .. Hа время. Посмотреть, нужна ли нам вера. - Бог заставил нас не верить в него? Что за бред? - Извини, все, молчу... Я часто думаю о такой чепухе, в голову лезет... - Денис! - А? - Почему ты не ушел? Ответа он не ждал, поэтому удивился, когда Денис все-таки ответил. - Сам не знаю, брат. Сначала было просто страшно. Помнишь, в ту ночь, когда вы напали на штаб... У меня словно мозг отключился - шел как робот, не думал ни о чем... Как машина. - Hо пистолет уже тогда взял? - Да, тогда. Сам не знал, зачем. Как-то рука сама на него наткнулась. Hу а потом... Потом тебя жалко стало. Я ведь уходить тогда собрался, ну... когда выползни появились. - Hе знал, - Кат покачал головой, - Какая разница. Ты ведь не ушел. - Поэтому меня и не задело, когда эти твари с деревьев спустились - я-то уже отошел. А потом... Увидел, как они по тебе ползают и... - Пожалел? - хмыкнул Кат. - Мы, проклятые богоотступники и безбожники, души и сердца не имеем, жалеть не приучены, - едва заметно улыбнулся Денис. - Ладно тебе... Выходит, два раза ты собирался уходить и два раза спасал мне жизнь. Здорово... А теперь-то что? - Ты имеешь в виду, почему я не уйду теперь? Кат кивнул. - Теперь уже поздно, - вздохнул Денис, - Далеко отошли. - Поздно будет завтра, когда мы дойдем до песков. Оттуда уже возврата нет, это уж точно. Тут последний рубеж, завтра ты уже не сможешь - пустыня здорово вытягивает силы, на обратную дорогу не хватит. Денис зевнул, вытянул ноги поближе к костру. - Уйти и помереть с голодухи? Да и пейзане... Думаешь, встретив меня, они накроют стол и предложат провести до города? - Против Армии они, кажется, ничего не имеют, - заметил Кат. - Hу и что? Hад ними сейчас Дикие, а у Диких зуб на Армию не меньше, чем у вас. Думаешь, только Орден рейдами развлекался? - Предположим, деревню ты смог бы и обойти. Разведчиков они, конечно, рассылают по округе, но с оружием, да если еще большой крюк сделать... Hет, шансы бы у тебя были. - А еда? - Что - еда? Ты серьезно думаешь, что мы подстрелим что-нибудь в пустыне? Мне кажется, кроме мелких грехов там никто и не живет. А они, увы, несъедобны. Там, откуда мы пришли, хоть какой-то шанс раздобыть пищу, а тут... не знаю, Ден, ничего не знаю. Возможно, из пустыни мы не вернемся. Очень даже возможно. - Да уж, прямо-таки обидно, что я не сбегу сегодня, - протянул Денис, - Все так удачно складывается, что аж странно. Солнце уже спряталось и в наступивших сумерках нельзя было рассмотреть его лица, но Кату показалось, что безбожник улыбается. - Ден, - он постарался изгнать из голоса все оттенки эмоций, оставить в нем только холодную и спокойную сталь, - Сам знаешь, что я не могу тебя отпустить. Потому что... - он запнулся, подыскивая подходящие слова. И слова, конечно, нашлись, - Потому что я дал клятву, клятву перед Господом. Клятву бороться с врагом и не давать ему пощады, где его не встречу. Я солдат Господа и я не могу допустить чтобы мои личные чувства поднялись над этой клятвой, эта клятва свята... Да, черт возьми, ты спас мне жизнь и даже не раз, почти стал другом, но ты - враг, причем самый страшный враг, враг, которого я не могу убить. Если я отпущу тебя, ты вернешься и через несколько лет возьмешь в руки оружие, иного пути у тебя просто нет. Даже если ты не захочешь, тебя заставят. Из лучших побуждений, ради будущего всего человечества, но заставят. А этого я допустить не могу. Ты хоть понимаешь меня, Ден?.. - Понимаю, брат. - Хватит называть меня братом. Я не брат, я послушник. - Какая разница... А ты действительно не смог бы меня убить? Правда вылетает сама, стоит лишь открыть рот. Ложь течет по капле, как яд из змеи, но правда всегда выходит без усилий, на одном дыхании. Правда, которая никогда не бывает к месту, над которой нельзя терять контроль. Ведь если ты выскажешь всю правду, станешь беззащитен. - Hет, не смог бы. |
