— А, — произнесла она рассеянно, — хорошо.

— Хорошо? — взорвался Джек. — Это все, что ты можешь мне сказать после того, чем была для нас прошлая ночь?

Миранда посмотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Что я?.. — Джек от бешенства брызгал слюной как ненормальный и бормотал что-то бессвязное, до такой степени он был поражен.

Что, черт побери, он вообразил себе ночью? Ему показалось, что он влюбился в нее. В Миранду Чадвик! Нет, не Чадвик, а Блэкстоун. Если судить по тому, сколько внимания она уделила ему утром, он мог с таким же успехом жениться на книге. На книге, которая умеет задавать вопросы.

Прицепив шпагу, Джек рванулся к двери. Она не подняла глаз до тех пор, пока он не взялся за ручку.

— Джек.

— Да? — Он так обрадовался, услышав свое имя из ее уст.

— Счастливого пути и удачи, — не успела она произнести эти слова, как опять склонилась к своим бумагам.

Он стиснул руки в кулаки, повернулся на каблуках и хлопнул дверью, никогда он не был так зол ни на одну женщину. Джек почти скатился по лестнице, проклиная себя, свою жену и брак в целом. Когда он достиг нижней площадки и увидел своего тестя, то добавил и его в список.

А в это время Миранда грызла ноготь большого пальца и задумчиво смотрела на чистый лист перед собой. Затем написала «Папа» и остановилась. Слезы полились у нее из глаз. Она не знала, как лучше объяснить то, что она хотела выразить. Наконец на бумаге появились слова: «Мое место рядом с ним…»

— Черт тебя возьми, Генри! Что ты делаешь тут так рано?

— Разве это не очевидно? Тебя жду. Я просидел здесь всю ночь.

— Напрасно потерял время, ― Джек попытался обойти его стороной. — Мне надо на «Морской ястреб».

— А мне наплевать на твое проклятое судно! Мы должны поговорить.

Мало кто мог похвастаться, что преградил путь Джеку Блэкстоуну и остался в живых, чтобы это рассказать. Джек схватился за свою саблю, но опустил ее, вспомнив про их многолетнюю дружбу. В его голосе послышались жесткие металлические нотки.

— Мы уходим с утренним приливом.

— Ты должен мне…

— Я ничего тебе не должен. Все долги отданы тебе вчера.

— Да? А как же быть с этой ночью?

Джек резко сбросил руку Генри и отвернулся. Не так-то легко было смотреть в глаза друга.

— Как ты мог? Я доверял тебе.

Плечи Генри опустились, руки безжизненно повисли, он отвернулся и пошел в гостиную.

— Какого черта! — Джек нехотя последовал за ним. ― Я женился на ней. Что тебе еще нужно?

— Но ты не должен был делить с ней ложе! — с пафосом воскликнул Генри. — Мы так не договаривались.

— Мы и договаривались из-за того, что я спал с ней, если помнишь? — сказал Джек, пытаясь оставаться спокойным. Он пытался смотреть на это как бы с другой стороны, но, по правде говоря, ему порядком надоело вникать в положение Генри. Именно благодаря тому, что он пытался разделить точку зрения отца Миранды, он и влип в эту историю.

— Я не позволю тебе говорить о моей дочери в таких выражениях.

Джек вздохнул и взглянул на потолок, он хотел напомнить, что речь идет не столько о дочери Генри, сколько о его жене, но передумал, а вместо этого поднял руку, пытаясь успокоить Чадвика, и сказал примирительно:

— Послушай. С кем, с кем, а с Мирандой-то — все в порядке.